Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова Страница 45

После этого разговора Катя вышла расстроенная ещё больше и еле доплелась до кабинета с тренировочной группой. Стас пробовал успокоить её, но девушка попросила продолжить занятие. А после окончания тренировки выскочила из аудитории, не оставляя шансов на задушевные беседы. Потому что именно на душе у Кати и не было спокойно.

Пропажа витартов

Похоже, Мадлен по-настоящему наслаждалась обучением. Хотя и фыркала на Катю «ходят тут всякие», но объясняла с явным наслаждением. А когда у Строковой получалось сделать что-то новое, прыгала, едва не вываливаясь из картины.

Портреты она к себе заносить не давала, поэтому Катя оставалась в коридоре. Картины ставила на подоконник, иногда подпирала для устойчивости книжками. И пока работала, Мадлен наставляла из портрета.

Но сегодня пиратка была рассеянной. То и дело оборачивалась, беспокойно ходила вдоль края рамы и вздрагивала, услышав резкое хлопанье двери или громкие шаги.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась Катя.

Она не надеялась, что Мадлен ответит. Но пиратка вздохнула и всплеснула руками.

– Суетно у нас как-то стало. Ходят всякие, баламутят. Но их хоть шугануть можно было. А теперь ещё и свиристелки пропали.

– Кто? – не поняла Катя.

– Да эти, малахольные. Одну ты даже знаешь. Помнишь Луизу? «Маменька то-о… Маменька сё-о».

– Помню. Симпатичная девушка, – осторожно ответила Катя.

– Ага. Только дурная. Поманил молодой да красивый, а она юбки подняла и умотала с ним! И ещё одна такая же. Но та вообще безмозглая курица. Танцулька из кордебалета. Как была в этой коротусенькой юбчонке, так и умотала.

– Куда умотала?

Пиратка посмотрела на Катю презрительно.

– Ты хоть слышала, о чём я толковала? Если б мы знали, куда они свинтили, то и не печалились бы. А то были, да пропали внезапно. Фьють, и нету! Одну на занятия не нашли, у другой пустой портрет в третьем крыле, а её и след простыл! – Пиратка посмотрела на Катю подозрительно. Прищурилась. – А ты чевой-то всполошилась? Время тянешь и учиться не хочешь?

– Хочу. Ты же знаешь, что у меня в группе творится. Мне надо скорее научиться методам проявления. Другого варианта нет.

– Сожрут и не подавятся! Смотри на портрет. У него форма странная.

– Овальная.

– Вот-вот. Ещё с круглыми так будешь делать. Сначала выбери место в самой серединке. Смотри туда так, будто там твой суженый. Внимательно смотри, словно дырку хочешь в картине провертеть. А когда эта точка станет яркой, отходи подальше, чтобы видеть больше.

– То есть нужно расфокусироваться?

Мадлен неопределённо пожала плечами.

– Этого я не знаю. Но способ проявления называется «круги на воде». И расталкивай к раме тусклое изображение. А когда оно коснётся краёв, делай его липким и приклеивай, как смолу. Только быстро! Без задержки!

Это звучало достаточно странно, но Кате не оставалось ничего другого, кроме как попробовать.

Девушка в овальном портрете стояла на деревянной пристани. Было ощущение, что её нарисовали с плывущего мимо корабля. Длинная юбка развевалась. Пшеничные волосы спутались, мешая обзору. Витарт пыталась их убрать с лица. Но одной рукой это сделать непросто, а второй девушка держала на поводке небольшую энергичную собаку.

Катя выбрала точку в середине овального портрета. Присмотрелась к краю деревянного ограждения пристани, изображённому в центре. Поздоровалась с витартом, но контакт устанавливать не стала.

Сначала ничего не происходило. Выбеленные доски сходились под прямым углом и не вызывали никаких эмоций. Но Катя продолжала присматриваться к мазкам краски, и они стали ярче!

Но то, что произошло дальше, стало неожиданностью. Угол деревянного ограждения стал выпирать из картины. От него, и впрямь как круги на воде, отодвигались тусклые слои краски. Они смещались к раме, открывая объёмную середину. Когда волна докатилась до края полотна, то замерла. Катя представила, что та сделана из быстро затвердевающего клея, и изображение стало полностью объёмным.

– У меня получилось! – выкрикнула Катя, не сдержав восторга.

Пиратка хлопнула в ладоши.

– Вот и хорошо. Ты пока тут тренируйся, а мне надо отойти на минуточку. Но знай, я за тобой приглядываю. Так что лентяйничать не выйдет. Работай давай.

– Будет сделано, мой генерал! – ответила Катя радостно.

– Чего-о? – удивилась пиратка.

– Иди спокойно, я буду отрабатывать этот метод сама.

– То-то же.

Мадлен кивнула и отошла от края картины. Катя установила на подоконник новый портрет, прижала книжками для устойчивости. А когда обернулась, пиратки уже не было.

Следующие картины дались легче. Они быстрее проявлялись и закреплялись устойчивее. Катя успела отработать ещё с пятью портретами, когда услышала голос Мадлен:

– Справно у тебя получается. Теперь можешь тренироваться сама. А я поброжу немного дальше. Больно куриц этих безмозглых жаль. Может, отыщутся ещё.

Не дожидаясь ответа, она снова исчезла из картины. Катя допроявляла оставшиеся портреты и отправилась домой, так больше и не увидев Мадлен.

Следующие несколько дней ситуация повторялась. Едва успев объяснить новый способ проявления, Мадлен убегала в неизвестном направлении. Катя отрабатывала навыки сама, а когда пиратка возвращалась, показывала результат.

Иногда она так уставала, что едва могла передвигать ноги. Однажды даже заблудилась в бесконечных дверях и коридорах, возвращая стопку портретов в учебную аудиторию. Но попросить помощи у студентов не решилась.

– Сколько уже можно мимо меня ходить? – возмутился пожилой витарт из большого парадного портрета. – Поверни направо, а в следующем коридоре – налево!

– Спасибо вам! А то я бы ещё год тут ходила.

– Я так и понял. Всего хорошего!

Кате ещё повезло, что страж пропускал её без сопротивления. Иначе так и осталась бы ночевать в «Спас-Арте», а это было совершенно невозможно. Да и мама с бабушкой подняли бы всех на уши.

Тревога Мадлен передалась и Кате. Она несколько раз предлагала пиратке сообщить о пропаже витартов преподавателям и руководству «Спас-Арта», но та категорически сопротивлялась.

– Сами решим, без шибко умных. А то повадятся совать нос в наши дела. И так уже не картины, а проходной двор! Ещё и КС своего ненаглядного притащи, чего уж там.

– Позвать?

– Чего ещё придумаешь? Нет! Не вздумай! Проболтаешься – не приходи ко мне больше!

Мадлен стала пугливой. Она беспокойно теребила треуголку, когда Катя приходила на занятия. В пятницу она уже была готова ставить ультиматум пиратке, но это не понадобилось.

– Нашлись пропащие! – с восторгом встретила Катю Мадлен. – Нагулялись. Целы и невредимы сидят в своих портретах.

– А где они были?

– Кто же знает? Прошвырнулись да вернулись. Все на месте, да и дело с концом! – Пиратка нетерпеливо