Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур Страница 44

Проблемой был любой человек, который попросит предъявить документы. Водительское удостоверение лежало в ее саквояже на втором этаже дома. Настоящий документ. На имя Веры Сергеевны Мироновой. Фотография ее лица в серых линзах, с настоящей датой рождения, настоящей подписью. Она взяла его на всякий случай, чтобы не остаться в случае разоблачения совсем без документов.

— Поведете вы.

Артем не стал переспрашивать.

— Так на какой поедем?

Вера еще раз посмотрела на автомобили.

Внедорожник подходил к сезону. Camry привлекала меньше внимания. BMW нравилась больше.

— На BMW.

Удовольствие от выбора пришло очень легко. Без расчета, без проверки формулировки и без попытки понять, какой ответ от нее ожидают. Ей предложили три машины. Она захотела BMW.

Артем кивнул и взял нужный комплект ключей. Потом открыл заднюю правую дверь выбранного девушкой автомобиля, и Вера села. Дверь закрылась мягко и почти беззвучно.

Салон оказался светлым и просторным. Мягкая кожа, блестящее дерево, матовый металл, большие погасшие экраны. Между задним сиденьем и передним креслом оставалось столько места, что пассажиру сзади не приходилось учитывать существование собственных коленей. Девушка почувствовала легкий запах ароматных палочек, кажется, сандаловых.

Ни одной личной вещи Аграфены. Ни пледа, ни очков, ни лекарств, ни старого чека в кармане двери. Машину очистили от человека и сохранили как имущество.

Артем занял водительское место, настроил кресло и зеркала, пристегнулся. Затем несколько секунд разбирался с приборами. BMW отозвалась тихим запуском двигателя.

Центральные ворота гаража поднялись вверх и автомобиль выехал на площадку, где мокла машина Лопатина.

До внешних автомобильных ворот они ехали между соснами. Здесь створки ограды также разошлись заранее. Вера заметила и не смогла понять, делал ли Лопатин для этого что-то специально, или ворота реагировали на их движение автоматически.

Первые несколько минут они оба молчали.

Поселок постепенно сменился городом. Сосны отступили, появились новые дома, магазины, автомойки, заправки. Машин становилось больше. На мокром асфальте лежали длинные отражения светофоров, у бордюров темнел старый снег.

Вчера Красноярск проходил за окном Range Rover впервые и весь. Широкие дороги, сопки, мосты, Енисей, незнакомые районы. Теперь отдельные части начали повторяться. Длинный подъем. Полоса серой воды между зданиями. Светлые дома на склоне. Остановка, возле которой люди втягивали головы в воротники и смотрели в телефоны.

BMW отделяла Веру от улицы лучше Range Rover Мельникова. За стеклами почти не было слышно шин и сигналов. Только тихий шум вентиляции и редкие щелчки поворотника.

Артем вел спокойно, не проверяя возможностей машины, но и не обращаясь с ней так, словно один лишний нажим на педаль способен снизить стоимость наследства. Руки уверенно лежали на руле, обручальное кольцо на безымянном пальце иногда попадало в свет.

Он не задавал вопросов.

Вера некоторое время ждала, что комфортное для нее молчание все-таки прервется. Артем мог спросить о доме, о первой ночи, о Москве, Веселене или ее планах после оформления наследства. Любой вопрос выглядел бы естественно. Но ни одного не последовало.

К третьему светофору девушка обнаружила, что уже несколько минут не готовит ответы заранее. Рядом с Лопатиным можно было просто ехать.

Это не делало его для Веры безопасным, но заметно облегчало дорогу.

Глава 21

Центральное отделение «Енисейского Дома» находилось на улице Карла Маркса, в современном здании из светлого камня и стекла. Название занимало узкую полосу над входом. Ни курсов валют, ни рекламы вкладов, ни фотографий счастливых семей с ключами от квартиры. Банк не пытался понравиться людям, случайно оказавшимся рядом.

Артем свернул во внутренний проезд. Шлагбаум поднялся после считывания номера BMW. Под навесом для VIP клиентов уже стояло несколько автомобилей, разделенных широкими свободными промежутками.

Припарковавшись, Артем вышел и открыл Вере дверь автомобиля. Девушка вышла.

Снаружи здание выглядело дорогим. Внутри дороговизна стала элитной и солидной. Светлый натуральный камень, панели из темного дерева, матовый металл. Ровное освещение, при котором лица не казались ни особенно красивыми, ни больными. Сотрудники принимали клиентов за отдельными столами. Никто не стоял с талоном и не смотрел на электронное табло.

Разговор за ближайшим столом уже через несколько шагов превращался в движение губ, содержание которого оставалось между сотрудником и клиентом.

Их ждали. Молодая женщина у входа в закрытую зону явно узнала Лопатина и догадалась, что приехала Ольга Бурова. Она поздоровалась с обоими по имени-отчеству и открыла дверь.

Дальше начинался коридор с серым шерстяным ковром и матовыми стеклянными перегородками. Вдоль стены стояли кожаные кресла, низкие столики, бутылки воды и чистые стаканы. Ожидающих не было. Здесь богатство выражалось отсутствием необходимости видеть чужое ожидание.

Моисей Иванович Гольдберг встретил их, стоя у входа в свой кабинет.

На вид ему было около шестидесяти. Высокий, сухощавый, с короткими седыми волосами и узким гладко выбритым лицом. Тяжелые верхние веки придавали взгляду легкую усталость, которой не было в движениях. Тонкие очки в металлической оправе. Темно-серый костюм, белая рубашка, однотонный красный галстук.

Он выглядел человеком, который давно перестал удивляться суммам и продолжал внимательно относиться к подписям.

— Ольга Веселеновна.

Управляющий протянул руку.

— Я Моисей Иванович Гольдберг.

Вера протянула свою в ответ. На среднем пальце правой руки управляющего находился большой мужской перстень с черным тусклым камнем.

Та же тяжелая оправа. Та же матовая поверхность, почти не отражавшая свет. Точно такой перстень Мельников повернул камнем вверх перед тем, как сухая ягода можжевельника стала в ладони живой веткой.

После легкого пожатия Гольдберг отпустил ее пальцы.

Совпадение могло означать общий инструмент. Принадлежность к одной школе, организации или кругу. Могло — прямую связь между двумя мужчинами.

Выбирать версию было рано.

Вера подняла взгляд на лицо управляющего. Если он заметил ее внимание к перстню, то ничем этого не показал.

— Артем Павлович.

— Моисей Иванович.

Мужчины обменялись рукопожатием. Они точно были знакомы. Большего короткое приветствие не сообщало.

Кабинет Гольдберга продолжал общий дизайн помещений банка. Большое окно, серый ковер, стол из темного дерева. Два кресла напротив и третье немного сбоку. Закрытые шкафы. Низкий столик с водой. На светлой стене — одна неброская картина в откровенно старой раме. Ни одной лишней папки на виду.

Гольдберг указал на ближайшее кресло.

— Ольга Веселеновна, присаживайтесь. Разговор касается ваших личных финансов. Артем Павлович останется?

Вера повернула голову.

Лопатин стоял немного позади. Услышав вопрос управляющего, он не сделал движения ни к двери, ни к столу.

— Да, он останется.

Артем занял боковое кресло. Отсюда он слышал разговор, но не мог читать документы, лежащие перед Верой.

Гольдберг сел за стол.

— Паспорт, пожалуйста.

Вера передала ему паспорт Ольги.