Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 44

– Точно! Время!

Черт, я так увлекся общением с Карэн, что совсем забыл о времени.

Нужно вернуться в гостиную и проверить… Хотя нет, это бессмысленно. По часам в гостиной не понять, сколько времени прошло с тех пор, как я вошел в туннель. Нужны те часы, которые были на моей руке, когда я шел сюда.

И где же они? Куда подевались мои наручные часы? Я и не заметил, как они исчезли. Может, их сняла Карэн, когда переодевала меня?

– Карэн, ты не видела мои часы?

– Ты про эти?

Карэн достала наручные часы из кармана.

Я тут же схватил их и взглянул на циферблат.

Пять тридцать.

Когда я смотрел на них в последний раз, часовая стрелка показывала два. Но она уже тогда прошла полный круг. Значит, прошло не пять с половиной часов, а семнадцать с половиной.

…Верно ли это?

– Карэн… Сколько я тут проспал?

– Ты очень крепко спал. Наверное, полдня.

У меня отвисла челюсть.

Если полдня – это двенадцать часов, значит, часовая стрелка успела сделать два полных оборота. Выходит…

С тех пор, как я ступил в туннель Урасима, прошло уже двадцать девять с половиной часов.

Холодный пот выступил на моих висках.

– Давай поторопимся! Мы слишком здесь задержались!

Схватив Карэн за руку, я быстрым шагом вывел ее из дома через парадный вход.

Прямо за порогом дома начинался песчаный пляж. Создавалось ощущение, будто дом построен на самой границе равнины и побережья. Вокруг не было видно ни столбов, ни дорог. Эта совершенно фантастическая картина вновь напомнила мне, что все это – нереально.

Хижина, ведущая к туннелю Урасима, нашлась сразу. Она была совсем недалеко от дома.

Мы прошлись по песку и оказались перед дверью.

– Ну что, Карэн, ты готова?

– …Да.

Она выглядела мрачной. Потупив взгляд и сжимая края своего топика у живота, она казалась очень встревоженной.

– Не бойся. Путь долгий, но мы обязательно дойдем.

Эти слова не смогли поднять ей настроение.

Пока мы стояли здесь, стрелки часов продолжали отсчитывать время. Некогда было ее подбадривать.

Собравшись с духом, я медленно открыл дверь. По ту сторону двери тянулся крутой спуск. Тот самый подъем, который я едва одолел, добираясь сюда. Спускаться, конечно, легче, чем карабкаться вверх, но главное – не оступиться.

– Ну, пойдем.

Я сделал первый шаг за дверь. И тут Карэн схватила меня сзади.

Я оглянулся через плечо. Она уткнулась в рюкзак, и ее лица не было видно. Но она все еще стояла по ту сторону двери, на белом песке.

– Карэн? Что такое?

– Братик… Ты же сейчас идешь к очень важному для тебя человеку, да?

– Да, поэтому мы и уходим отсюда.

– Ты собираешься двигаться вперед.

– …Карэн?

Ее пальцы, вцепившиеся в мою одежду, сжали ткань с новой силой.

– Братик… Ты ведь и сам все понимаешь?

Сердце тревожно екнуло. В груди появилось неприятное чувство тяжести, и я невольно свел брови.

– …О чем ты? Я не понимаю.

– Рыбка-клоун – морская рыба, она не может жить в реке и все время прячется в актинии. А вот лосось – он другой. Он и в море резвится, и в реку заходит, и против течения идет. К тому же он еще и вкусный.

– Это правда. Лосось вкусный. Но зачем ты сейчас об этом говоришь?

– Это важно. Потому что ты, братик, – лосось. А я рыбка-клоун…

– Не говори глупостей! – я и сам не ожидал, что сорвусь на крик. – Ты это ты! Никакая не рыбка-клоун и не лосось. Ты можешь пойти куда захочешь. Так что, пожалуйста, не говори так…

Я потратил столько времени, чтобы добраться сюда. Я не могу уйти один.

– Все в порядке. Я всегда буду рядом. Поэтому, братик, ты тоже… – ее руки ослабили хватку. – Должен жить настоящим.

Я почувствовал легкий толчок в спину и, потеряв равновесие, сделал невольный шаг вперед.

– Карэн! – я выкрикнул ее имя, обернувшись.

Но сестры там не оказалось.

Дверь тоже исчезла, словно ее никогда и не было. Словно не существовало ни слепящего солнечного света, ни белого песка, ни даже намека на соленый запах океана. Только бесконечный туннель, уходящий вдаль.

У меня перехватило дыхание, будто весь воздух исчез из легких.

В отчаянии я шагнул вперед, надеясь отыскать дверь, ведущую на тот пляж. И тут в памяти отозвался голос Карэн.

«Братик, ты тоже… должен жить настоящим».

«Ты тоже…»

Союз «тоже»… Кого она имела в виду помимо меня? Ответ был очевиден.

Ханасиро.

Карэн говорила мне жить в одном мире с Ханасиро. Это было ее последнее наставление для меня.

Я схватился за голову, впиваясь пальцами в волосы. Из-под плотно сжатых век полились слезы.

Глубоко внутри я догадывался, что все так и будет.

Истинное свойство туннеля Урасима – «возвращать утраченное». Именно поэтому я смог встретиться с Карэн. Именно поэтому я даже получил право любить. Но помимо этого, сам того не замечая, я обрел и кое-что другое.

«Силу смотреть реальности в лицо».

Способность принять болезненное прошлое и жить настоящим. Но это несовместимо с существованием Карэн, чья жизнь остановилась в десять лет. Значит, нужно было выбрать что-то одно.

В туннеле Урасима, уверен, нет ни злого умысла, ни даже собственной воли. Он лишь автоматически отражает то, что потеряли те, кто в него ступает. Но что происходит, когда эти «потери» противоречат друг другу?

В таком случае, наверное, побеждает то стремление, которое оказывается сильнее.

Выходит, я сам, пусть и неосознанно, сделал выбор в пользу реальности.

Я уже принял смерть Карэн.

… В глубине души я это понимал.

Но я все еще цеплялся за слабую надежду, что, может быть, случится чудо и настанут дни, когда мы снова будем вместе.

Это были лишь сладкие грезы.

Пора наконец проснуться.

Я до боли стиснул зубы. Напрягся всем телом, пытаясь сдержать и запереть внутри рвущиеся наружу чувства. Затолкал их поглубже, накрыл тяжелой крышкой и запер на все засовы.

Я вытер слезы рукавом и изо всех сил крикнул:

– Карэн!!! Я пошел!!!

И бросился бежать к выходу из туннеля.

Счастливого пути.

Мне показалось, что Карэн произнесла эти слова.

С момента, как я вошел в туннель, прошло 29 часов 35 минут [8 лет и 36 дней снаружи].

Я мчусь вперед сквозь темноту.

Спускаюсь по склону на максимальной скорости. Тяжелый рюкзак давит на плечи и отнимает силы, но в то же время успокаивает: у меня есть вода и еда. Значит, голод мне не грозит.

Теперь все решает выносливость. Осталось только добежать до выхода.

Сердце бьется о ребра, намереваясь выпрыгнуть из груди. С