Бессердечный охотник - Кристен Чиккарелли Страница 44

– Я никогда не говорила ничего плохого о Старом городе.

Он услышал ее голос за спиной. Вероятно, в какой-то момент Руна остановилась. Повернувшись, Гидеон потерял дар речи, увидев, как заходящее солнце золотисто-красным светом упало на ее тело, белый сарафан развевался на ветру, и подол бил по коленям. Здесь, на окраине сада, живая изгородь была ниже и менее ухоженной, а растительность – такой же неукротимой, как и сама Руна.

– Район, в котором ты живешь, весьма… колоритный.

– Именно это слово – колоритный – используют воспитанные люди, когда не хотят обидеть.

Руна покраснела и поправила прядь волос.

– Ты будто специально истолковываешь мои слова неверно.

Гидеон посмотрел на нее внимательнее.

Если бы он по-настоящему ухаживал за Руной Уинтерс, чего не было и быть не могло, то именно так и повел бы разговор.

– Что колоритного в том, что жители Старого города отдают последние гроши, чтобы в домах горел свет? Что родители полгода живут впроголодь, чтобы прокормить детей? Разве колоритно выглядят дети, просящие милостыню на улицах? Или старые и больные, замерзающие в своих кроватях, потому что им нечем заплатить за отопление?

Это были весьма обычные явления в Старом городе.

Руна смотрела на Гидеона с ужасом. Конечно, ни о чем подобном она не знала, ведь она из другого мира. До него всего час верхом, но разделяет их целое расстояние, как до Луны.

Гидеон развернулся и зашагал вперед, злясь, что не сдержался и коснулся этой болезненной темы. Раздраженный тем, что Руна была… такой, какой была.

– Не понимаю, почему ты злишься на меня, – произнесла она ему вслед. – Если Кающиеся дети просят милостыню, то следует винить республику, а не меня. Добрый командир сделал их семьи изгоями за помощь ведьмам.

Гидеон остановился.

– Или ты забыл, что командир обещал нам лучшую жизнь? – продолжила она, прежде чем он успел что-то сказать. – Обещал, что нищеты не будет.

Гидеон злился, но был вынужден признать ее правоту. Он вспомнил митинги, речи, брошюры, спрятанные в карманах, в обуви или между страницами книг, чтобы они вдруг не попались на глаза аристократам. В них Николас Крид обещал построить лучший мир, но пока он еще не создан полностью.

– Если люди все еще живут в нищете, почему бы тебе не направить гнев на него?

Гидеон повернулся к Руне:

– Думаешь, раньше нищеты не было? Руна, ты понятия не имеешь, что такое настоящая жизнь. Ты живешь как все избалованные и привилегированные, так было всегда. Пойми, я тебя не обвиняю, просто констатирую факт. Совсем необязательно смотреть на уродство мира, если не хочешь, можешь сделать вид, что его просто не существует.

Краснота со щек капитана сползла на шею.

– Такие люди, как ты и твоя бабушка, вели роскошную жизнь в королевстве ведьм, но тогда многое было хуже, чем сейчас. И не пытайся сделать вид, что тебя это беспокоит. Тебе было безразлично и тогда, и сейчас. Тебе все равно, кто правит, сестры-королевы или Добрый командир.

Руна вздрогнула, как от удара.

Это несколько охладило его пыл.

Вот черт, он зашел слишком далеко.

– Руна… – Гидеон взъерошил рукой волосы. – Прости, я…

Стоило ли говорить так откровенно? Внезапно она показалась ему маленькой и беззащитной. Он едва не поддался порыву подойти ближе. Сдержался лишь из страха, что может напугать еще больше.

– Я согласен с тобой, революция должна была изменить жизнь к лучшему, но предстоит еще многое сделать.

Руна стояла и разглядывала его, а ветер трепал ее волосы.

«Я все испортил, – подумал Гидеон. – Сейчас она развернется, уйдет и больше не пожелает со мной разговаривать».

Зачем он все это сказал? Вместо того чтобы упрочить их связь, он вот-вот разорвет последнюю нить, ту, которая могла привести к Багровому Мотыльку.

Гидеону стало не по себе от того, как он, сам того не желая, оскорбил Руну. Пожалуй, сейчас разумнее всего предложить ей вернуться домой.

Гидеон не успел произнести и слова, как вдруг Руна подошла очень близко к нему и остановилась на расстоянии нескольких дюймов.

– Скажи, зачем мне гулять с тобой, если я, как ты думаешь, считаю твое общество недостойным? – Она нашла его глаза – ее взгляд был тверд, как сталь.

Гидеон ответил тем же, и их взгляды скрестились, будто шпаги.

Действительно, зачем?

Он решился и убрал упавшую ей на лицо прядь волос, удивившись на мгновение, что она не отшатнулась, а позволила ему это сделать. Даже немного расслабилась и дала возможность разглядеть себя вблизи.

Ему не должно настолько нравиться, как ее шелковистые волосы приятно ласкают его кожу, струясь меж пальцев.

– Случается, красавицы-аристократки увлекаются простыми солдатами, – произнес он. – Но никогда не выходят за них замуж.

Руна криво улыбнулась:

– Ты сейчас назвал меня красивой, Гидеон?

– Я лишь констатировал факт. И не пытайся сменить тему.

Она отвернулась и стала смотреть в сторону.

– Ты знаешь, что это правда, Руна. Люди твоего положения в обществе избегают мезальянсов.

Гидеон по опыту знал: те, кто от рождения принадлежал к привилегированным и богатым слоям общества, всегда стремились подняться еще выше, но никак не опускаться. Вкус власти подобен наркотику – с каждым разом человеку требуется все больше, чтобы удовлетворить свою потребность.

– Я не умею танцевать под ту музыку, что звучит в ваших залах, – продолжал он. – Не пользуюсь уважением в кругу твоих друзей и не знаю, как использовать семнадцать столовых приборов за ужином. – Гидеон выпустил из рук волосы Руны, и они взлетели в воздух, подхваченные ветром. – Я не могу дать тебе то, что увеличит твое благосостояние.

Он знал, что идет по лезвию, что грань тонка. Опасно и бессмысленно указывать на то, кто она есть. Его ход мог и не принести удачи, но для достижения цели – пошатнуть ее уверенность – он должен говорить правду, и только правду.

– Такие, как ты, бывают совершенно невыносимы, – сказала Руна. – Поверь, мне нет никакого дела до таких вещей.

Он с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Конечно, я верю.

– Ладно, тогда почему мы здесь? Почему ты пришел, раз я такая поверхностная и пустая, лишь внешность и никакого содержания? Почему ты рядом со мной? Зачем такому, как ты, общество такой, как я?

Гидеон не знал, что ответить.

Он стоял и молча разглядывал Руну. Лучи заходящего солнца сделали ее волосы еще ярче, серые глаза напоминали расплавленную сталь. Из его молчания Руна сделала собственные выводы.

– Возможно, ты прав. – Она обошла его, открыла решетчатую