Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко Страница 42

— Обжаренные, — сообщил я, тщательно пережёвывая. — Маслянистые такие. Прямо тают.

— КР-РАЖА! — заорал какаду. — Мои! Мои орехи! Отдай!

— Твои? — я поднял бровь. — Я тебе что сказал перед кабинетом? Что ты красивое декоративное чучело. Не захотел потерпеть пару минут? Теперь знай, у чучел нет имущественных прав.

Я отправил очередной орех в рот и захрустел.

— Тир-ран! — Архимед перебрался по прутьям вбок и повис, буравя меня взглядом. — Жмот! Кулак! Мироед!

— Кто орал «дураки» в государственном учреждении?

— Пр-равду! Гово-р-рил пр-равду!

— Правдоруб, — согласился я и взял третий орех.

Коша поднял из миски измазанную рыбой морду, облизнулся. Посмотрел на клетку, потом на пакет и сделал вывод, что происходящее его не касается. Вернулся к фаршу.

Вообще-то день выходил пустой. Я собирался после Госкомранга заехать на рынок за живым камнем и стартовой культурой для аквариума — без них аквариум так и останется банкой с солёной водой, а Славику придётся куковать в Питомнике неопределённо долго. Заехал. И обнаружил половину торговых рядов закрытыми.

Ставни, замки, брезент поверх прилавков. Армен, мой новый знакомец по редкостям, только развёл руками: проверка. Кто именно проверяет и что — никто не уточнял, просто решили не рисковать, вот и позакрывались.

Значит, завтра. Живой камень никуда не убежит, а Славик в стазисе не скучает.

— Кешью! — с надрывом сказал Архимед. — Одну! Одну штуку!

— Формулируй красиво.

— Дэнька — кр-расавчик!

— Уже теплее.

Дверной колокольчик тилинькнул.

Я поднял голову — и первым в проёме увидел вовсе не человека.

В магазин вошёл Тоша.

Три метра громового варана вплыли в торговый зал неторопливо и по-хозяйски, переставляя лапы с тем разворотом плеча, который бывает только у крупных ящериц и у очень уверенных в себе борцов-тяжеловесов.

Чешуя цвета мокрого асфальта. Костяной гребень вдоль спины не светился. Раздвоенный чёрный язык выстрелил, собрал воздух, ушёл обратно, но между кончиками всё же проскочила короткая искра.

Без поводка. Похоже, привязка помогла наладить контакт.

Зал на появление ящера отреагировал мгновенно.

Попугаи Хаоса взорвались первыми. Зелёный выдал идеальную копию автомобильной сигнализации, белый — три сухих щелчка, подозрительно похожих на затвор, а синий с металлическим клювом попробовал прутья на прочность, и по клетке пошёл нехороший звон. Пришлось сразу же мысленно приказать не портить имущество.

Волшебные Певуны разлились тревожными трелями. Мыши в террариуме синхронно исчезли в опилках. Кролики встали столбиками, прижав уши.

Ничего удивительного. Крупный варан для них — это не «интересное животное». Это силуэт, который в генетической памяти прописан огненными буквами: «СОЖРАТЬ ТЕБЯ ХОЧЕТ».

— Тише, — сказал я в зал, подпустив в голос ровный ментальный фон. — Свои. Никто никого не ест.

Птичья истерика осела до недоверчивого бормотания.

А следом за вараном вошла Стася.

Светлые волосы собраны в небрежный хвост, из которого выбились пряди. Джинсы, светлая куртка, на плече здоровенная холщовая сумка, которая явно весила больше, чем полагается носить хрупкой девушке. Она увидела меня и просияла.

Потом её взгляд сместился к клетке с попугаями. Один из хаоситов как раз выполнял свой фирменный трюк: поворачивал башку вокруг оси. Всё дальше и дальше, пока не сделал полный поворот… пошёл на второй… Улыбка у Стаси дрогнула.

— Ой… — сказала она. — Какой он…

— Красивый, — подсказал я.

— Угу, — согласилась она. — До жути.

Тут из-под потолка спикировала Блёстка.

Лазурная искра прошила зал по дуге, зависла в полуметре от Стасиного лица — та шарахнулась и рассмеялась. Птичка сместилась вбок, обошла девушку по кругу, снизилась и проделала то же самое с вараном, зайдя ему точно в слепую зону за гребнем. Тоша дёрнул головой, но лениво: он уже понял, что эту мелочь не поймать, а гоняться на глазах у публики — ниже его достоинства.

Обход постов завершён. Колибри улетела к поилке.

— У вас тут служба безопасности? — прыснула Стася.

— Фейсконтроль. Привет.

— КАТОРГА! — отчётливо сообщил Архимед. — Голод! Пытки! Издевательства!

Он выставил ощипанную грудку вперёд, демонстрируя всему миру глубину нанесённой ему обиды. Стася моргнула.

— Он заболел?

— Уже идёт на поправку, — я забросил в рот ещё кешью. — Провожу терапию.

— Ощипал! — какаду распушил остатки перьев. — Сам! Подушка! Мучитель!

— Он врёт, — сказал я спокойно. — Он сам себя выщипал. Из вредности. С попугаями такое бывает.

— Клевета!

— Медицинский факт. Птичий психоз на почве уязвлённого самолюбия.

— ЖМОТ! Ест! Один! Кешью!

Стася захохотала — искренне, до слёз, зажимая рот ладонью. Смех у неё был звонкий и очень заразительный. Архимед, обнаружив благодарного зрителя, немедленно приосанился и завёл шарманку по второму кругу.

Тоша тем временем совершал экскурсию.

Варан методично обошёл зал: остановился у террариума с мышами, прижался мордой к стеклу, отчего грызуны окончательно перестали шевелиться. Потом переместился к кроликам, изучил их, склонив голову набок. Потом надолго завис под клетками с попугаями, задрав морду вверх.

Язык работал непрерывно — вжик, вжик, — собирая с воздуха запаховые молекулы и раскладывая их в вомероназальном органе на понятные ящеру категории: «съедобно», «несъедобно», «опасно», «интересно».

Гребень оставался спокойно-голубым. Значит, гастрономический интерес был чисто теоретическим.

— Тоша, — сказала Стася. — Не надо на них так смотреть.

Варан не отреагировал. Девушка повторила, но уже прибавив к словам немного маны. Ящер повернул к ней голову, сапфировые глаза с вертикальными зрачками пару секунд изучали хозяйку. Затем он отошёл от клеток, улёгся у стеллажа с кормами и с достоинством растёкся по прохладному линолеуму.

— Растёте, — одобрительно сказал я.

— Так это ж всё благодаря тебе, Дэн! — щёки девушки тут же вспыхнули румянцем.

Она подошла к прилавку, водрузила на него сумку. Та бухнула, как мешок с гантелями. Коша как раз доедал и посмотрел на это чудо. Усы в рыбном фарше, но вид совершенно счастливый. Стася умилилась, глядя на кошака, но потом встряхнулась и полезла в сумку.

— Так! Я вообще-то по делу.

Она выложила на прилавок узкую полосу тёмной кожи.

Ошейник. В центре, в глухом касте, сидел прозрачный камень размером с фалангу мизинца. Внутри камня неторопливо, будто дыша, перекатывалось едва заметное молочное марево.

— Готово, — девушка гордо приподняла подбородок. — Всё сделала. Полностью.

Я взял ошейник в руки и осмотрел.

— Работает?

— Ещё как! — она даже привстала на носках. — Я его три