Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова Страница 41

она поднесла платок. Ни дать ни взять дама, пребывающая в скорби. Но в раскаяние Дарьи Дмитриевны перед дочерью она не верила. На среднем пальце правой руки блеснул перстень с желтым камнем, который напоминал цветок-корзинку в золотой массивной оправе. Как будто из бабушкиной шкатулки. Сейчас такие украшения без сожаления относят в ломбард, в лучшем случае, отдают ювелиру для изготовления современных колец.

— Какое интересное кольцо, — заметила Лина.

— Подарок мужа, — в платок сказала Антонова.

Ей было сейчас трудно, Лина понимала. Дочь, которую она не только осудила без приговора, но и отказала в помощи, вычеркнула из своей жизни, теперь должна вернуться домой. Она не выдержала испытания, которое ей было послано. Как мать и жена Дарья Дмитриевна в трагические дни своей семьи была должна держаться во всех этих статусах, сохранять баланс. Ей не хватило мужества быть рядом с дочерью до приговора. И, если бы дочь осудили, тогда она бы имела полное право определиться, и поддержка мужа не стало бы дорогой к предательству дочери.

— Спасибо вам за дочь, — сказала Антонова, — Сережа и я очень благодарны. Мы не поверили, ведь, все факты были против нее.

— Меня не за что благодарить. Вам нужно будет поговорить с дочерью, а не со мной.

— Да, конечно. И все-таки спасибо.

Антонова-старшая не выглядела не только счастливой от мысли о невиновности дочери, но и как будто бы злой. Слова благодарности она говорила неохотно, скорее, вынужденно отдавая должное стараниям судьи. Все движения ее были суетливы, как будто она спешила закончить свои дела, а ее отвлекали посторонними переживаниями.

До этой минуты Лина воспринимала ее как мать, предавшую единственную дочь, слабую женщину, которая находится под влиянием любви к мужу, материально и морально зависимую от него, не желающую и не способную и преодолевать трудности, и пределом способностей которой является самостоятельный выбор меню на обед и цвета маникюра.

А теперь за нервозностью и общей растерянностью Дарьи Дмитриевны интуитивно ощущала исходившую от нее ярость, направленную на нее.

Лина помнила, как они столкнулись в магазине. И у нее нарастало беспокойство, что она ошибается, и за нарочито бестактным поведением недельной давности Антоновой-старшей скрывается что-то иное.

Ее интуиция ведьмы просто вопила, как если бы у нее имелась сигнализация, и она яркой лампочкой загоралась у нее на макушке.

«Не поверила дочери. Это как? Было проще принять, что тихая и хорошая девочка вдруг решила проверить свою колдовскую силу? Зайка стала волчицей? — подумала Лина, — Что же за семья такая, если трагическая утрата одного человека стала быстрым поводом для потери еще и другого. Это так называемые приличные люди. Прощение — добродетель дарованная всем. Оно не зависит от возраста, социального статуса, расстояния и времени. Только простить неимоверно трудно, для этого нужны сила и мудрость. Сможет ли обнаружить в себе эту силу Ирина?»

Лина не хотела ее винить, но собственные счастливые отношения с матерью, были как контраст, и она заново возвращалась мыслями к Антоновым.

Дело было раскрыто, Антипова признала вину в судебном заседании.

Картина совершенного преступления теперь выписывалась настолько идеально, что не было повода не похвалить себя. Однако было и основание для упрека: она не просто выступила как арбитр, а вела свое собственное расследование. Она утратила беспристрастность, пошла на поводу своих сомнений.

Но и сейчас она не могла никак успокоиться. Антонова-мать была полна сюрпризов, и ее ведьминское чутье призывало быть начеку.

Глава 29

Думать вместе

Лина не ожидала, что утром следующего дня ей позвонит начальник инквизиции. Главный инквизитор спешно поздоровался и попросил о встрече. Он говорил таким учтивым и мягким тоном, что отказать было попросту неловко.

Не стоило сомневаться, что просьба имела прямое отношение к убийству Владимира Антонова. Возвращение дела обвинителю, как контузия, настроение следственному органу не может прибавить. Это влечет выволочку перед руководством и Старшим обвинителем, выговоры и другие наказания.

У Лины не было четкого расписания, после возвращения магического дела она была занята не сложными, но важными делами: проверкой архива, изучением журналов уничтожения вещественных доказательств и прочей канцелярией.

В назначенное время пришел Оболенцев Николай Григорьевич.

— Задали вы нам задачку вместе с Нистратовым! — буркнул он, — Вчера около шести звонит он мне и говорит: «Ну, все, Оболенцев, готовься к проверке!» А сам ржет, как конь, и сообщает, что на днях дело из суда возвращается. Так еще и насмехается, мол, судья сама расследование провела и убийцу тебе с явкой с повинной на блюдечке преподнесла.

— Нистратов может, — усмехнулась Лина.

— Да, — горячо обрадовался Оболенцев взаимопониманию, — за неделю до направления Старшему обвинителю дела, я приходил к нему со всеми материалами и с инквизитором. Я так и сказал, что дело сырое, что ведьма молчит, а эксперт конкретики не выдал. Я, как инквизитор только начал работать, несмотря на большой следовательский опыт. И мой напарник, с которым я расследовал дело Антоновой, молодой да ранний, но крепкий по натуре. Он сам дело докладывал и предложил продлить проведение инквизиции для назначения дополнительной магической экспертизы.

— Вам, конечно, отказали.

— Ангелина Николаевна, говорю как в последний час, мы хотели получить стопроцентное подтверждение, что другого убийцы нет. Нас гнали как на убой.

— Я не понимаю, почему никто не задался вопросом, какой мотив был у Антоновой, в заключении только намеки. Вы отделались общей фразой про внезапно возникшие личные неприязненные отношения.

— Она отказалась от показаний, а соседи четко говорили про конфликт. Вывод напрашивался сам собой.

— Антонова вызвала полицию и позвонила родителям, не видите никакого противоречия? Она не убежала, она ждала их приезда. Какая редкая сознательность у преступника, не находите?

— В этом-то как раз ничего необычного нет. Когда она поняла, что натворила, для отвода глаз позвонила в полицию и отцу.

— Что в таком случае она делала в квартире столько времени, если брат умер около двадцати часов двадцати минут, а родителям сообщила о смерти брата только через полчаса минимум?

— Да что угодно, уважаемая Ангелина Николаевна! Отходила от шока, продумывала дальнейший план действий, пыталась привести в чувство…

— Еще скажите — живой и мертвой водой окропляла! Кстати, вы Антипову бабульке с кошкой показывали?

— Да. Но тут неувязочка. Кошка даже носом не повела на Антипову. Сидела у бабки на руках спокойно и не дергалась.

— Значит, колдовская энергия Антиповой ей хорошо знакома, она