Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова Страница 40

— У нас появился новый враг, Бертиан. Хватит кусаться, — Валериана протянула ему руку. Без перчатки тонкая маленькая ладошка выглядела совсем кукольной. — Предлагаю перемирие.

Бертиан ответил настороженным пожатием. Но отпускать руку Валерианы не спешил.

Во-первых, потому что у неё были очень нежные пальчики. Приятные, словно шкура свежеубитой бестии.

Во-вторых, пока он держал её, Валериана не могла взять пистолет.

Эти мысли успокаивали и согревали Бертиана невероятным образом. Кроткая милая Валериана ему нравилась, в отличие от холодной железной стервы. Вопрос лишь в том, какое из её лиц настоящее.

Ненависть начала спадать, а дыхание восстанавливаться.

— Вообще-то, у нас и так мир. Уже четыре года, — Винченцо с кряхтением поднялся и подвинул брата, перехватил женское запястье и поцеловал. Пробормотал тихо, только для Валерианы: — Если бы мы знали, что вырастет из семян, подаренных Богиней, завели бы себе вместо бестий попугайчиков или золотых рыбок. От них хоть польза есть. Их можно скормить коту.

— У тебя нет кота, — женщина вырвала руку и спрятала на коленях в складках юбки.

— Так я соседскому.

Валериана рассмеялась и предложила срывающимся голосом:

— Если никто не против, приглашаю вас в резиденцию Де Лотов. На время восстановления вашей усадьбы.

Выходящие из дома Ви Сенты услышали и зашуршали, переговариваясь.

— Вы всё, конечно, можете остаться. Но здание наполовину разрушено, детям необходимо помыться и поесть, а вам отдохнуть. Я никого силой не заставляю, но очень надеюсь, что безумие бестий не заразно, и прошу не вызывать фамильяров до тех пор, пока не выясним причину произошедшего.

— Я с радостью приму ваше предложение, — Винченцо сверкнул глазами, которые сейчас были насыщенного синего цвета.

— А я вот, пожалуй, воздержусь, — Бертиан выпрямился в полный рост, за ним стали собираться оставшиеся Ви Сенты.

Фейли — вторая жена Максимилиано, Джеронимо и Эльдорадо с жёной и детьми, Себастиан, Женевьева, трое младших: Тито, Райко, Маринетта. Все слуги выстроились рядышком. Теодор, муж Женевьевы, баюкал обрубок руки и старался не показывать виду, что ему больно. Но самое главное: все дети были на месте. И вроде бы не пострадали. Только младший кричал не переставая. Сестра взяла брата за руку и прижала к себе, крик мальчика перешёл в заикание.

Последней вышли Лилиана с Клементиной. И Бертиану стало немного стыдно за то, что позабыл про Дес Фл'эр. Его любовница выглядела изрядно помятой, от платья остались лишь лоскутки.

Алессандра возвела глаза к небу и зло процедила:

— И когда ты стал таким вредным, Берт? Тебе же помощь предлагают. Под мою ответственность: ни один Ви Сент не пострадает в доме Де Лотов. Валериана не такая уж и страшная. Смелее, брат.

К Бертиану подошла дочь и взяла его за руку. Клементина никогда и ничего не боялась. Вот и сейчас она посмотрела на него синими глазами и кивнула, принимая любое решение отца.

А у Бертиана в голове пылала паника. Ответственность за судьбу клана казалась страшнее пуль и бестий Сада. Горло сводило от перспективы сделать неправильный выбор.

Но его семья нуждалась в передышке. А без крыши над головой быстро силы не восстановишь.

— Хорошо, мы примем твоё предложение. Но лишь на короткий срок, до тех пор, пока не вернём контроль над бестиями, — проговорил через силу, переступая через себя и гордость.

О, его спасла женщина! О, ему придётся переехать к ней в дом!

Он теперь Дон клана, у которого даже крыши над головой нет.

Выбежавший из развалин Олеандр Ди Ланмар поклонился Валериане и рапортовал, что там никого не осталось. Из живых.

— А где Артуро? — пронзил тьму ночи тоненький голосок Клементины.

35. Артуро

Артуро рванул к двери, как только первые бестии показались на горизонте, но холодная, будто камень, рука остановила, схватив за подтяжку. И голос с хрипотцой, которая рождала мурашки от пупка до затылка, тихо шепнул:

— Нельзя вызывать Феникса, он подчиняется Черноволосому.

— Почему? — Артуро с ужасом почувствовал, что не может контролировать своё тело. Близость Богини распыляла его, разжигала тягучее желание внизу живота и пульсировала, сводя все мысли к одной.

— В нём моя кровь. И у него доступ к «Доминанту».

— Я спрячу тебя, — Артуро обернулся и обнял женщину.

Она лежала на кровати, чуть прикрыв глаза, и не могла пошевелиться. Ткани срослись, но на шее алел шрам. Он блестел свежей кровью и светился, словно тлеющие угли в камине. Приковывал взгляд. Но даже это увечье возбуждало Артуро. Неземная женщина перед ним вызывала благоговение и восхищение не красотой, а невероятной живучестью и совершенством. Ви Сент накрыл её простыней, боясь повредить, пока будет одевать.

За окном послышались выстрелы и крики.

— Себя спасай дурень, — хрипло сказало совершенство. Алые губы произнесли что-то ещё, но парень присел возле кровати и спросил:

— Если ты погибнешь, кто спасёт Мортен?

— Но твоя семья…

— Ой, они этих бестий в два счёта по асфальту раскатают! — отмахнулся Артуро, взял женщину на руки и выскочил в окно. Голова кружилась, ладони тряслись. Невероятная слабость навалилась на весь его организм и придавила к земле.

У него оставался только один вариант, где можно спрятаться.

* * *

В склепе царили тьма и тишина, сюда не долетали звуки, и только свежие алые цветы на могилах говорили о том, что это место не забыто. Артуро стянул с себя кофту, сбил в ком и положил на неё голову Богини. Сама женщина была завёрнута в простыню.

— Не додумался вторую взять, прости, — пробормотал, смущённо почесав подбородок. И вечно он всё портит. — Ну, отдыхай, восстанавливайся. Я быстро к своим смотаюсь и вернусь, — Артуро кашлянул.

Он волновался за семью. И немного за Феникса.

— Ты так в них неуверен? — Богиня усмехнулась. — Считаешь их слабее себя?

— Ни в коем случае! Берт любого за пояс заткнёт, раскрутит и отшвырнёт, просто… там мелкие…

— Они обойдутся без тебя. А мне нужна ещё кровь, я восстановлюсь и убью его.

— Когда я вернусь…

— Сейчас.

— Но…

Богиня приподнялась, показывая на рану на шее, из которой потекли тонкие струйки крови.

— Без тебя я умру. Я впервые за три сотни лет вышла из Сада.

— Боишься?

— Не за себя, за людей. Я могу не сдержать голод, слишком ослаблен разум, — её белоснежные клыки удлинились.

Артуро прокашлялся:

— Как ты допустила такое?

— Какое?

— Что тебя убили!

— Я тоже иногда бываю неправа.

— Нет, бессмертное существо, такое как ты, не имеет