Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова Страница 40

– Ведьма! – с восторгом завопила Мадлен. – Как есть – ведьма!

– Что теперь не так? – тяжело дыша и упёршись в подоконник, спросила Катя.

– Силища в тебе, как в императорском гвардейце!

– В богатыре.

– А! Точно! Вы говорите, что они называются богатырями.

– И что случилось? Я выполнила упражнение и не умерла?

Мадлен заливисто рассмеялась. Снова нацепила треуголку, упёрла руки в бока.

– Заморозила метровую картину с этой одержимой и не скопытилась!

Только теперь Катя посмотрела на полотно. Циркачка замерла в момент прыжка через скакалку. Она прошла пик и начала опускаться. Её волосы приподнялись. Перья на закреплённой под подбородком шляпке распушились.

– У меня получилось? – неуверенно спросила Катя.

– А я о чём толкую! Сильна, да не обучена! Ты как сорняк! Силища, как у этих…

– У богатырей.

– Точно! А умений ноль! – Пиратка приосанилась. – Ну, ничего! Я тебя поднатаскаю, утрёшь рыла этим завистливым козлищам!

Катя рассмеялась. Впервые за всё это время ей стало легче не только на душе, но даже физически. Она подошла к картине, снова поздоровалась с циркачкой и без напряжения обернула линией внимания полотно. Артистка стала объёмной! Не сдерживаясь, Катя рванулась к полотну и обняла его. Так, в обнимку, и шла обратно в аудиторию.

Занятие к тому моменту уже закончилось. Дима дошёл до последнего портрета, Макс отстал на два, а Саргасцева – на четыре. Но Кате было всё равно. Она тоже смогла выполнить упражнение. И когда аудитория опустела, продолжила работать с картинами, пока они не стали расплываться перед глазами, а витарт, с которым она работала, не сказал:

– Катарина, в этих стенах ещё никто не умирал. Не хочу присутствовать при этом знаменательном моменте. Идите домой.

Как Катя добиралась до дома, совершенно не помнила. Но и ложилась спать, и проснулась она с улыбкой на лице – это было потрясающе!

Неожиданный результат

Катя приходила в «Спас-Арт» раньше всех и уходила последней. Старалась научиться новым способам и техникам установления контакта, проявления и удержания витартов. Альбина Айдаровна, как нарочно, давала новые типы портретов, с которыми Катя не умела работать. Но и объясняла по первой просьбе. Так что постепенно обучение двигалось в нужном направлении.

Хуже было с Ириной. Та ничего не объясняла, хихикала с Гройсом и делала круглые глаза, когда у Кати не получалось, всплёскивала руками и картинно жалела её, что невероятно злило. Если нужно было применять метод, которого она не знала, то сразу брала портрет и шла к Мадлен. Та и обругивала Ирину от души, и учила качественно.

Но вот что удивительно: вместе с пираткой Катя быстро и успешно выполняла задания по установлению контакта, но, когда возвращалась в аудиторию, словно теряла способности. Нет, найденных витартов она обнаруживала чуть ли не в момент первого столкновения взглядами, за несколько секунд. Но остальные не поддавались категорически.

На занятии по установлению контакта из двадцати картин половина была живой, а половина – пустой. Одногруппники успевали найти по восемь-десять витартов. Катин же результат колебался на отметке трёх-четырёх. После очередного проваленного задания девушка с размаху шваркнула картины на подоконник и протянула руку вперёд. Мадлен, не ожидавшая такой наглости, втащила девушку в картину.

– Это какое-то адовое хлёбово!

– Чего-о? – удивилась Мадлен.

– У меня результат как у младенца, ничего не получается! И эти смотрят так жалостливо, как на прокажённую!

– Хто-о?

– Ну, ЭТИ! Козлины плешивые!

– Молодец! Ещё?

– Недоумки высокомерные!

– Отлично! Ещё!

– Гады-ы!

Из глаз Кати сплошным потоком полились слёзы. Она размазывала их по лицу, выкрикивая ругательства на одногруппников, картины, которые никак не хотели поддаваться, учителей, которые заставили заниматься обучением на выживание. А потом кинулась к Мадлен, и они разрыдались вместе. Просто ревели в голос без стеснения.

Первой плакать перестала Мадлен.

– Знаешь, Катя, я чё-та не пойму. Как ты тут такая справная, всё успеваешь и видишь витартов, как орлица. А приходишь на занятие – и лупаешь глазами, как корова стельная. Ты давай, сегодня сама как-то учись. А я пойду прогуляюсь.

– Куда? Как это прогуляюсь?

– Мала ещё все секреты знать. Но послушать, что про это говорят, надо. Пошевеливайся, а то без новостей останемся.

Мадлен решительно вытерла Катины слёзы рукавом белоснежной рубахи и подтолкнула на выход из картины. Девушка обернулась к пиратке и заметила на берегу за её спиной неясную тень. Ойкнула, но Мадлен, увидев вдали размытый силуэт, буркнула «изыди» и махнула рукой. Берег снова стал пустынным.

– Ходят тут всякие. Одним поплакать, другим посмеяться. Умётывайся скорее.

Мгновение, и Катя оказалась в коридоре. Устроилась на подоконнике и начала листать картины. Давала себе четыре секунды на контакт и успевала найти витартов. Всех! Потом взяла сложный овальный портрет юноши и проявила при помощи техники «круги на воде». Следующую живую картину она сделала объёмной, используя «старую фотоплёнку», потом «занавес». А когда «натягивала потолок», услышала голос Мадлен:

– Эй, ты! Катя! Ка-тя! Подь сюда!

Строкова снова схватила руку пиратки и скользнула в картину.

– А ты та ещё коза, оказывается!

– Почему коза?

– Так тебя все знают! Только про тебя и разговоры: Катя то, Катя сё, Дима страдает, Катя коза-а! – Мадлен восхищённо закатила глаза и расхохоталась, обмахиваясь треуголкой. – Вот это да! А я и не знала, кого уму-разуму учу!

Пиратка восхищённо рассмеялась и закружилась вокруг себя. А потом наклонилась к самому уху, словно хотела сообщить тайну. Хотя на пустынном берегу не от кого было скрываться, но за спиной Мадлен снова замаячила неясная тень – и теперь скрытность оказалась вполне кстати.

– Меня тут надоумили провернуть один фокус. Завтра приходи на занятия пораньше и к доске иди смело. Поняла?

– Нет.

– И не надо. Много будешь знать… Не помню, как там дальше. Иди уже.

Мадлен выставила руки вперёд и толкнула воздух раскрытыми ладонями. Катя оказалась в коридоре «Спас-Арта». Но за секунду до этого она увидела исчезающую тень и сломанный ею голубой цветок. Катя хотела поговорить с Мадлен, но та демонстративно отвернулась. Девушке ничего не оставалось, как вернуть тренировочные картины в шкаф и отправиться домой.

Спалось в эту ночь плохо. Катя ворочалась с боку на бок. А когда удалось погрузиться в дремоту, ей чудились нескончаемые ряды тренировочных картин. В них мелькала неясная тень. Катя бежала по картинам, а размытый силуэт нёсся за ней с жутким воем и грохотом.

Утром Катя проснулась под стук дождя и с огромным желанием не ходить в ВШС.