Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи Страница 35

– ?!.

Где-то рядом раздался сдавленный вздох – Арья обернулась и увидела Миэлль, сидевшую в грязной камере.

Та смотрела на них с выражением глубокого потрясения.

– Ты уже видела меня здесь. Зачем так удивляться? – спокойно спросила Арья, а Ас решил оставить их наедине, отойдя в сторону.

– Как ты могла так со мной поступить?..

Наконец Миэлль поняла, что именно Арья загнала ее в ловушку. Голос девушки, хоть и слабый, звучал холодно.

– Разве не я должна задавать этот вопрос?

– …О чем ты говоришь?

Однако вместо ответа Арья встретила ее взглядом, полным спокойного превосходства. А в глазах Миэлль по-прежнему читалось презрение, словно она и правда не понимала, за что ее так ненавидят.

– Когда тебе было тринадцать, ты впервые попыталась причинить мне вред. Ты велела своим служанкам подталкивать меня к дурным поступкам, стараясь, чтобы я действительно стала той злодейкой, о которой ты распускала слухи.

Миэлль зажала рот рукой, словно хотела сдержать вздох удивления. Ее обычное презрение к Арье вдруг сменилось растерянностью.

– А я… Я была глупой и наивной, поэтому играла по твоим правилам, позволяла слугам манипулировать мной и действительно становилась той, кем ты хотела меня видеть. Со временем все больше людей начинали верить, что я и вправду такая.

Миэлль нахмурилась. Она не помнила ничего подобного. О чем вообще говорила Арья?

– Но вот что забавно. Люди меня восхваляли. За спиной, конечно, говорили, что я глупая и жалкая, но в лицо называли прекрасной, а тебя даже не замечали. Они видели во мне не злодейку, а куклу – пустую, но красивую оболочку.

– Ч-что ты вообще несешь?..

– И я сломалась. Ты сделала из меня чудовище.

До этого момента голос Арьи был спокоен, но теперь дрогнул. Она годами носила в себе эти чувства, притворяясь, что давно их похоронила… Но стоило произнести их вслух, как в груди вспыхнула прежняя боль. Боль прошлого, которую ничто не могло стереть. Миэлль вряд ли могла это понять. Она не помнила жизни, которой у нее никогда не было.

– Если бы все закончилось на этом, я бы так и осталась жалкой, никчемной злодейкой. Но ты пошла дальше. Ты сломала мою мать, ты унизила меня так, что мне не оставалось ничего, кроме смерти. И все это… – голос Арьи задрожал, наполненный болью и ненавистью, которые даже Ас, стоявший далеко за дверью камеры, мог услышать. – Все ради этого проклятого титула… И он стоил того? Ты хоть представляешь, насколько мне было больно? Настолько, что я повернула время вспять!

Это был не просто крик мести – это был вопль горя и отчаяния, воплощение всей той боли, которую Арья пронесла через свою прошлую жизнь. Но Миэлль ничего не понимала. Она лишь смотрела на сестру как на безумную.

– Что бы я ни говорила, ты все равно не поймешь. Ведь то прошлое тебе неведомо. Только у меня… У меня одной остались эти жалкие воспоминания.

Арья провела ладонью по щекам, будто стряхивая остатки тяжелых чувств, а Миэлль уставилась на нее с недоверием – как на сумасшедшую.

Словно перед ней и в самом деле стояла обезумевшая злодейка, окончательно утонувшая в собственных бреднях.

– Т-ты хочешь сказать, что сотворила со мной все это… из-за каких-то безумных фантазий?!.

Слова прозвучали отчаянно, но Арья уже успела взять себя в руки. И независимо от того, поймет Миэлль ее или нет, она спокойно поведала свою правду.

– Ты, конечно, не поверишь, но у меня есть сила возвращать время назад. Все, что я сейчас сказала, действительно произошло. Это было моей реальностью до того, как я переписала ее заново. Все то, что ты сделала, чтобы убить никчемную злодейку…

– Т-ты… Ты просто безумна!

Миэлль все еще пыталась выставить себя жертвой. Она не считала себя виноватой, не верила, что заслуживает наказания. До последнего надеялась, что все происходящее – ошибка, жестокое недоразумение.

– Телепортация тебя не удивляет, так почему возвращение во времени кажется сказкой? Подумай сама: как никчемная простолюдинка, дочь какой-то блудницы, могла вдруг подняться так высоко? Разве это было бы возможно без знания будущего?

– …Ч-что?

В глазах Миэлль застыло немое потрясение. Арья же не чувствовала больше ничего, кроме глубокого удовлетворения. Она сделала все, что хотела: отомстила, добилась своего, окружила себя достойными людьми.

Миэлль могла думать что угодно. Главное – она умрет не с раскаянием, а с убежденностью, что ее предали, что с ней поступили несправедливо. И это было куда страшнее, куда болезненнее, чем любая казнь.

– Уходим? – тихо спросил Ас.

– Да. Спасибо.

Арья действительно не чувствовала ни малейшего сожаления. Ас, смотря на нее, тоже был спокоен – теперь она наконец сможет отпустить прошлое и жить для самой себя.

На следующее утро, едва только рассвело, на городской площади вновь возвели гильотину. Публичные казни случались нечасто, и толпы любопытных, прогоняя остатки сна, спешили занять лучшие места, надеясь увидеть нечто зрелищное.

Кто же этот преступник и что он такого натворил?

Однако на этот раз зрелище обещало быть менее значительным, чем в прошлый раз, когда на эшафот выводили влиятельных аристократов.

Сегодня казнили всего лишь жалкую девчонку, низведенную до простолюдинки. Ее судьба больше никого не волновала. И все же, поскольку дело имело отношение к Арье, несколько знатных особ, поддерживающих ее, заняли места в отдельной ложе. Остальные же, кто пришел не ради справедливости, а ради зрелища, заполнили площадь до отказа.

Арья тоже была там. Она собиралась окончательно распрощаться с прошлым.

Какую же мину состроит Миэлль в свой последний час? Девушка театрально промокнула уголки глаз платком, подаренным ей Сарой, точно так же, как это когда-то сделала Миэлль, наблюдая за ее казнью.

И вот, под грохот тяжелой железной кареты, преступницу наконец вывезли на площадь.

Она выглядела даже хуже, чем Арья ожидала: взгляд пустой, затравленный, лицо не выражало ничего. Достойный конец.

– Вон из кареты!

Миэлль грубо вытащили наружу. Стоило ей показаться, как в нее тут же полетели камни и объедки – толпа встретила ее яростью. Теперь у нее больше не было ни защиты, ни титула – только унижение, которое предстояло вынести в одиночку.

– Я-то надеялась, она наконец одумалась, а эта мерзавка снова что-то натворила!

– Но что на этот раз? В чем ее обвиняют?

– Кто знает. Наверняка в чем-то ужасном и подлом!

Толпа, кипящая от ненависти, обрушила на Миэлль все свое презрение. Она вновь стояла на эшафоте. Что теперь? Попытается оправдаться? Скажет, что ее подставили? Что все – проделки сестры?

Но, к удивлению Арьи, Миэлль вдруг отчаянно забегала глазами по площади в поисках кого-то.

И когда их взгляды встретились, она приоткрыла рот, будто собираясь сказать что-то в последний раз…

– Ты… Правда могла повернуть вре… Ах!

Но договорить ей не дали. Рыцарь, державший ее, резко дернул за кандалы, прерывая слова. Миэлль бессильно упала на колени, а