По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина Страница 35

А вот то, что Гошка пятится под стол и прячется там, мне не нравится совсем.

– Ты сказал бутерброды с чаем, – невинным тоном говорит Адель.

Князев медленно, сквозь зубы выдыхает и делает шаг к ней.

– Ещё я сказал, – цедит он с угрозой, – что, если ты будешь цепляться к словам, творить дичь и прочими способами вызывать меня на эмоции, я сдам тебя Кощееву. Скажу: не приспособлена к человеческому обществу, может навредить себе или другим. Будешь сидеть в соседней камере с Саней, раз русских слов понимать не хочешь.

Адель перестаёт улыбаться и тоже делает шаг. Он выше совсем ненамного, в итоге стоят они лицом к лицу, и снова мне чудится, что между ними вот-вот полыхнёт.

– Не сдашь, – говорит она.

Князев криво ухмыляется и поддевает пальцем её подбородок.

– Сдам, дорогая. Потому что не хочу, чтоб из-за дурацкой шуточки всё провалилось. – Она отстраняется и явно хочет что-то сказать, но он повышает голос: – Потому что наш провал будет означать, что погибнешь ты. Или Катя. Или ещё кто-то. Не хочу, ясно тебе?!

Они смотрят друг на друга в упор, и мне очень не нравится выражение лиц. Третий, конечно, лишний, но если они сейчас поссорятся, с кем я поеду к котикам?

– Интересно, не у тебя ли она научилась цепляться к словам и выводить на эмоции, – говорю негромко.

Оба вздрагивают, словно забыли, что я ещё тут, и отводят друг от друга взгляды.

– Может, и у меня, – тоном ниже отзывается Князев. – Но всё должно быть в своё время. И я не лучший пример для подражания, сама знаешь.

Он садится к столу, трёт лоб ладонью, а когда Гошка ставит передние лапы ему на колено, без слов помогает взобраться.

Адель всё ещё стоит, глядя куда-то в сторону.

– Прости, – произносит она наконец более хриплым и высоким голосом, чем раньше. – Я тебя услышала. Больше не буду.

Воображаемые искры в воздухе рассеиваются, дышать становится легче. Гошка тут же фыркает, ставит лапы уже на стол и тянет нос к чаю: ну конечно, пакетики, любимая игрушка! Приходится перехватить и в тысячный раз напомнить, что нельзя.

Князев не глядя достаёт с полки над головой жестяную банку с конфетами, протягивает одну дракону, и тот шуршит на полу фантиком, пока Адель молча и быстро перекладывает пакетики в чашки – новые, красные в белый горошек, – убирает лишние, достаёт из холодильника сыр, паштет, какие-то булочки в пластиковой коробке. Я предлагаю помощь, но она только качает головой и прекрасно справляется. Видно, и чему-то хорошему Князев успел её научить.

Я грею ладони о чашку и молча надеюсь, что мы не провалимся.

Глава 10

О связях родственных и не только

Говорят, что непросто поймать чёрную кошку в тёмной комнате. Ещё сложнее найти там же невидимого дракона, особенно если тот нахулиганил и затаился. Опыт общения с Валенком и Гошкой демонстрирует, что самое действенное средство в этой ситуации – пакетик любимого корма: на знакомое шуршание и вкусный запах выползают все, рано или поздно, так или иначе.

К допросу мы подготовились: закупили и мешок сухого корма, и несколько банок влажного, качественного, хорошей фирмы. Виктор, правда, скорчил недовольную рожу и заявил, что лучше б мы взяли мяса, на худой конец рыбы. Если б я была одна, то сбегала бы в магазин ещё раз, это ведь мне важно получить информацию. Но со мной злой Князев.

– В кафе за твой обед тоже девушки платят?

– В смысле? – удивляется Виктор, но тут же соображает: – Да я ж не себе! Что я, жрать сюда пришёл?

– Кто тебя знает, – недобро цедит капитан и оглядывается. – Других желающих на вот это, – он кивает в сторону выставленного угощения, – всё равно нет.

Уличные кошки в спальном районе – дело обычное и привычное, да и мисочки на крыльце нужного нам подъезда стоят, явно же кто-то подкармливает. Однако ни по дороге к дому, ни во дворе нам пока не встретилось ни одной. Мы нарочно отошли подальше, чтоб зверьки не пугались незнакомых людей, но это не помогло: за те двадцать минут, что мы сидим в беседке недалеко от подъезда, ни одна кошка не появилась.

Изначально идея состояла в том, чтоб Виктор пообщался с кошками в человеческом облике. Но раз так, пора переходить к плану Б.

– Ты ведь можешь превратиться и их позвать? Ну или там, по запаху найти?

Оборотень косится на меня с неудовольствием.

– Могу, конечно, – откликается он. – Но средь бела дня и при полиции не хотелось бы.

Князев шумно вздыхает, я пихаю его локтем.

– Полиция в отпуске, – говорю с нажимом. – А Матвей обещал сделать всё возможное, чтоб помочь Сашке.

По лицу Виктора очень ясно читается, куда идти Матвею с его обещаниями, но больше он не спорит. Встаёт с узкой скамейки, поводит плечами, словно футболка ему жмёт, приседает на корточки…

Гошка у меня на руках возмущённо взвизгивает и порывается сбежать, еле успеваю поймать. Крупный рыжий кот косится на него через плечо, издаёт ленивое «мяу» и неспешно направляется на выход. Адель сидит на краю скамейки, и зверь совсем немного подаётся в её сторону, трётся о ногу пушистым боком – будто бы случайно.

Адель быстро отворачивается, пряча улыбку. Князев делает вид, что ничего не заметил, но моя ящерка под рукавом царапается коготками, и волоски на коже встают дыбом.

Да ну вас обоих.

– Нам тоже нет смысла сидеть, – говорю вслух. – Может, пройдёмся по соседним дворам? Вдруг их там где-то прямо сейчас кормят.

Адель встаёт даже раньше меня.

– Лучше разделиться, – говорит она. – Я пойду с Катей, за нами присмотрят, а ты…

Князев тоже встаёт.

– Даже не думай.

Сказано это таким тоном и с таким выражением лица, что мне хочется выгнать из беседки обоих, а самой остаться. Или наоборот, потому что они со своими разборками распугают не только кошек, но и медведей с некромантами.

Встаю, шикаю на дракона, который не хочет сидеть в сумке.

– Пошли уже. Позвони Кожемякину, где его носит?

С этими словами я подхватываю Адель под руку и выхожу. Особого смысла в разделении я не вижу: обойти соседние дворы в поисках кошек можно и вместе. А враги не дураки и сообразят, что если две милые девочки демонстративно гуляют без охраны, то это наверняка ловушка. Значит, совсем необязательно лишний раз бесить Князева.

Мы успеваем отойти до соседнего подъезда, когда позади нас пиликает открывшаяся дверь.

– Да поищем,