Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова Страница 32

Я мог поклясться, что слышал его раньше. Тогда, в ту ночь…

Резко вой оборвался.

Я потянулся к лампе, чтобы заново поджечь ее, но у меня не получилось высечь даже искру. Мрак заполз в лавку и не захотел ее отдавать.

Вдалеке снова завыли, только на этот раз куда громче. Я замер у прилавка, нервно вглядываясь в темноту. Глаза привыкли, и я разглядел витрины, прилавок и стекла, но за ними… за ними была кромешная тьма.

Вой усиливался. По полу заскрежетало так, будто его драли когтями дикие волки. Лампа затрещала и вспыхнула огнем. Меньше чем на секунду я смог увидеть, как по полу расползаются огромные черные тени.

«Собаки», – единственное, что я успел подумать.

Лампа потухла. Я закрыл руками лицо, опасаясь, как бы она снова не взорвалась. Остаться без глаза никак не хотелось.

Послышался пронзительный скрип двери. И тут же в тон ему пропел пожилой голос:

– А ну молчать! Кому сказала, тихо! – послышался тихий кашель. – Простите, Чарли, не хотела вас напугать. Ну, открывайте глаза, ну же, не бойтесь…

Чья-то холодная ладонь коснулась моего локтя.

Я медленно опустил руки.

В лампе спокойно потрескивал огонек, освещая лавку. Ни одной собаки не было и в помине. Передо мной стояла фигура в черном плаще.

– Каждый раз такое происходит, стоит мне прийти, – произнес мягкий женский голос. – Простите еще раз, Чарли.

Женщина сняла капюшон, и в свете лампы я разглядел незнакомку: ее бледное лицо было испещрено мелкими морщинками. Худая шея была закрыта глухим темно-синим воротником.

– Уже и не знаю, что с этим делать… – вздохнула она, приглаживая седые волосы, выбившиеся из пучка.

Я мысленно прикинул, кем она может быть: королевой? придворной дамой? злой колдуньей?

– Ничего страшного, – я на секунду запнулся, подбирая более подходящее обращение, – мэм. С кем имею честь разговаривать?

– Смерть, – она протянула мне руку в белой перчатке.

Никогда до этого мне не приходилось пожимать руку женщине. Хотя она и не была женщиной – она была самой Смертью… Смущенный и испуганный, я слабо пожал ее.

– Вы по мою душу? – настолько учтиво, насколько мог, спросил я.

Она рассмеялась. Смерть была похожа на Ника – точно такая же черно-белая и выцветшая. Только глаза у нее, в отличие от Ника, были серыми и, как это ни странно, живыми. И смех ее был настоящим, а не смехом детской куклы.

– Что вы, Чарли… Сколько бы вы ни считали себя почтенным старцем, вам еще рановато. До Карнавала так точно.

Что ж, мне хватило и этого. Я облегченно выдохнул, чем вызвал ее снисходительную и даже теплую улыбку.

– Раз уж у меня впереди еще много времени, то чем могу быть вам полезен?

– Я к вам исключительно по делу, – она несколько чопорно выложила на прилавок маленькие дамские часики. – У меня начали спешить часы. А в моей работе пунктуальность – исключительное качество. Представьте, какие глупые ситуации происходят: я уже на месте, а человеку еще жить три минуты! И что делать?.. Приходится стоять, ждать и занимать его милой беседой о котах или о веджвудском фарфоре… Это утомляет.

Пока она говорила, я рассматривал ее часы. На первый взгляд это были самые простенькие часы. Тонкий кожаный ремешок – даже не браслет. Судя по паре царапин, корпус был отлит из латуни, а сверху посеребрен. На задней крышке не было никакой гравировки… Самые простые часы.

– Не подскажете, сколько будет стоить ремонт? И сколько займет по времени?

– Сейчас посмотрим… – я достал из-под прилавка лупа-очки и пару отверток. – А на сколько спешат?

– Ровно на три минуты, – Смерть расстроенно цокнула языком. – Несильно, но ощутимо. Три минуты разговора о фарфоре – это, знаете ли, перебор.

Мне не хотелось уходить от нее, поэтому я вскрыл крышку прямо за прилавком. Странно, но именно в присутствии Смерти я впервые за долгое время почувствовал какой-то уют и… тепло. Будто моя матушка на секунду вернулась в лавку. Словно это не Смерть, а мама стояла напротив и наблюдала за моей работой. Она любила так делать, а меня это раздражало. Возможно, за работой я напоминал ей отца – тот его далекий образ, который исчез из ее памяти сразу после его ухода.

Наверное, Гарольд не хотел причинять ей страданий. Может быть, он и вправду, хоть немного, но любил Берту Дей.

Поломку я нашел почти сразу: волосок баланса слипся, поэтому стрелки легко прокручивались. Починить это не составляло особого труда, и никаких особых инструментов для этого не нужно…

– У вас есть свободные полчаса? – спросил я, посмотрев на нее поверх очков.

– Да, конечно, – Смерть чинно кивнула.

– Налить вам чаю?

– Не откажусь, – она радушно улыбнулась. – Вы бы хоть предупредили, я бы принесла коробочку печенья…

– Если бы я знал о вашем приходе, мэм, то непременно бы предупредил.

Я поставил чайник и принес в лавку стул. Потом вынес гостье чашку из сервиза, который Уильям купил специально для приема мисс Уитлоу.

– Вы покупали? – Смерть благосклонно улыбнулась, снимая перчатки и взяв в руки чашку.

Она внимательно рассматривала чашку, а я не мог отвести взгляда от ее рук – костяные пальцы без кожи и мышц держали в руках тонкий фарфор.

– Нет, это подмастерье.

– А у принца есть вкус… – Смерть поставила чашку на прилавок. – Это Веджвуд.

Я убежал в мастерскую и вынес оттуда чайник и пинцет. Она аккуратно взяла из моих рук чайник и налила себе чай.

– Я мог бы сам… – пролепетал я, но Смерть сделала вид, что не заметила моей неловкости, и продолжила:

– Поговаривают, Уильям собрался переходить в Человечье.

– Это правда, – кивнул я, снова натягивая на глаза лупа-очки. – Рискованное решение, но он уверен, что справится.

– Вот как? А в чем же риск? – она отставила от себя чашку с чаем. – Скажу вам по секрету, Человеческий мир куда безопаснее нашего. Даже в самых темных подворотнях Лондона вы найдете больше честных людей, чем в Зачеловечье.

– Дело совсем не в Человечье, – я вдруг почувствовал, что обязан ей все рассказать. – Я уверен, Уильям будет прекрасным человеком. Дело в договоре, который нужно будет заключить…

Повисло молчание. Я разлеплял волосок, Смерть пила чай.

– Ник, – наконец буркнула она, – ему бы меньше условий придумывать для своих договоров. Было бы все как раньше…

– А как было раньше? – спросил я, не отрываясь от работы. Мне нравилось ее слушать. Помню, матушка также жаловалась на продавщицу в бакалее, которая постоянно ворковала с каким-то юношей и крайне медленно двигалась.

– Всегда были условия. Я не