7 станций перед желанием - Анастасия Райнер Страница 30

– Но у нас нет этого времени! – не выдержал Хьюз, звякнув нагрудными часами по деревянному прилавку. Только сейчас заметив, что часы находятся не под рубашкой, парень быстро запахнул пальто, пряча их от посторонних глаз. И пошел прочь из лавки.

Глава 25

Мортум-хронос

– Простите, пожалуйста, он не хотел грубить, – пролепетала София, забирая со столешницы билет.

Отавиус Рикенбаль тяжело вздохнул:

– В его положении грубить всем подряд совершенно нормально.

– Что вы имеете в виду? – спросила София. Вид у мастера был донельзя скорбный.

– Обладатели мортум-хроноса творят вещи гораздо хуже, чем просто грубости. Вы ведь и об этом ничего не знаете, верно, мисс?

София только и сумела, что отрицательно покрутить головой. Сглотнув, она смотрела на мастера, ожидая подробностей. И подробности эти, догадывалась она, будут отнюдь не радостными.

– Дело в том, что не всякие волшебные существа могут безнаказанно посещать мир людей, – сказал Отавиус, облокотившись о столешницу и нависая над Софией. Его голубые глаза округлились, как у безумца, пока он с придыханием раскрывал таинства волшебного мира. – К примеру, зубным феям и лесным гномам можно бывать в вашем мире по ночам, а гномам садовым – лишь пару часов на рассвете. Русалки приплывают в ваши водоемы всего на несколько дней в месяц. Оборотни являются каждое полнолуние. А какие-нибудь кентавры навещают ваши края раз в год, чтобы в определенных местах собрать целебные травы или зачерпнуть родниковой воды.

– А эльфы? – тихо проговорила София, сжимая похолодевшими пальцами билет. – Такие эльфы, как Тео?

– Песчаные эльфы могут посетить мир людей без трагических последствий только единожды за всю свою жизнь, – ответил Отавиус. – И только на три часа.

Сглотнув, София дрожащим голосом задала еще один напрашивающийся вопрос:

– Что случится, если срок будет нарушен? Если песчаный эльф задержится в мире людей хотя бы на одну лишнюю минуту?

– Он станет несчастным обладателем мортум-хроноса. Тех странных нагрудных часов, что вы видели у вашего друга. – София стояла не шелохнувшись и ждала, пока ей объяснят все. Так что мастер поспешно принялся рассказывать дальше: – По сути, эти часы высасывают из волшебного существа жизненные силы и магию. Обращают его в человека. И если носитель мортум-хроноса счастлив, этот процесс происходит гораздо, гораздо быстрее. Вот почему те, к чьей груди приросли эти часы, сразу же превращаются в нелюдимых грубиянов. Они сознательно идут на такой шаг, чтобы хоть немного оттянуть неизбежное. Умирать не хочет никто. Как и лишаться магии. А для бессмертного эльфа получить такие часы – особенная трагедия.

– Но Тео… Он только поначалу грубил, – прошептала София, отказываясь верить в услышанное. – А теперь мы вместе смеемся!

– В таком случае хорошенько подумайте, мисс, какую цену пришлось заплатить мистеру Хьюзу за то, чтобы порадовать вас этим смехом. Потому как всякий раз, когда он улыбается вам, он жертвует собственной жизнью.

Теперь понятно, каким именно желанием был одержим Тео. Все встало на свои места.

Слезы застилали глаза Софии, когда она вылетела на мороз. Дверь лавки позади нее с шумом захлопнулась.

– Ты чего там застряла? – недовольно пробурчал Теодор Хьюз, но сразу осекся, увидев зареванную Софию.

Подбежав к нему вплотную, девушка схватила лацканы его пальто и решительно развела в стороны. И прежде, чем он успел понять, что происходит, схватила нагрудные часы и с силой дернула их на себя. Тонкая цепь тут же разорвалась. Но уже в следующую секунду злосчастные часы, которые она сжимала в своей ладони, растворились в воздухе, а затем снова материализовались на груди Хьюза.

Тео застыл. Его лицо побледнело.

София подняла заплаканное лицо и хрипло спросила:

– Значит, их не сорвать?

– Нет. – Он смотрел с сожалением. А потом медленно поднял свои руки и принялся вытирать большими пальцами слезинки с ее щек. – Ну, не плачь, мелкая. Я ведь еще не умер.

Опустив взгляд, София с горечью отметила, что стрелка мортум-хроноса крутилась с повышенной скоростью. Значит, несмотря ни на что, ему хорошо с ней. Вопреки его колкостям и грубостям ему нравилось быть в ее обществе. Нравилось стоять рядом вот так. Близко-близко. И успокаивать, пока она смаргивает ресницами нахлынувший поток горячих соленых слез.

Словно услышав ее мысли, Тео обнял девушку и крепко прижал к себе. Погладил по голове. Растер плечи, пытаясь хоть как-то подбодрить.

– Прости меня, София, – шепнул он ей на ухо надломленным голосом, не выпуская из объятий. – Пожалуйста, прости, что был таким грубияном.

– Это уже неважно, – громко всхлипнула она, обнимая его в ответ и ощущая первые проблески привязанности.

– Важно, – возразил Тео, зарываясь пальцами в ее мягкие волосы. – Ты мне сразу показалась милой. С самого первого взгляда. В этом своем серебряном пуховике и с яркими бирюзовыми волосами… Вот только проблема в том, что я уже давно не был милым. Ни с кем. Намеренно зачаровав себя, я привык грубить, отгоняя от себя других. Жил в одиночестве. А теперь… все изменилось. Я многое осознал благодаря тебе. Теперь-то я понимаю, что должен оставаться собой несмотря ни на что. Ведь зачем нужна магия или долгая жизнь, если в ней ничего нет? Ни друзей, ни радости, ни смеха? Наша игра в «отними билет» оживила меня. Или, точнее, отрезвила.

– Даже не верится, что это так, – сглотнув комок в горле, шепнула София.

Она испытывала неловкость оттого, что Тео придавал их встрече настолько большое значение. Они ведь едва знакомы. И бо́льшую часть этого времени дерзили друг другу, хотя и не без удовольствия.

– Я серьезно, – проговорил Теодор Хьюз.

София не стала спорить. По той простой причине, что она чувствовала то же самое.

Между тем Тео заключил:

– Отныне я не собираюсь проживать остаток своих дней в унынии, лишая себя самого важного. Самого лучшего.

Он стиснул ее крепче в объятиях, и сердце Софии замерло. Она была так слепа, а сейчас… Теодор Хьюз вдруг стал для нее так дорог.

– Сколько ты проживешь, если будешь все время грустить? – тихо спросила она, утыкаясь носом в его теплую грудь. От него приятно пахло чем-то древесным.

– Примерно лет пятьдесят. То есть как здоровый человек. Или как очень больной эльф. – Он издал невеселый смешок.

Сколько Тео проживет, если будет бо́льшую часть времени счастлив, София решила не спрашивать. Выводы она могла сделать сама. И они пугали.

Как бы хотелось Софии, чтобы их дружба могла продолжаться! И в то же время она прекрасно понимала, что это невозможно. Они принадлежат к разным мирам. Ну а то, что Софию до сих пор не словили тайностражи, – вопрос чрезвычайного везения. И, безусловно, времени.

А вот времени у них с Тео как раз-таки не было.

Смаргивая слезы, девушка все-таки задала очередной вопрос:

– Почему же ты не открылся раньше? Если бы я знала, я бы… я бы…

Она снова припала к его груди, подавляя рыдания. Тео спокойно ответил:

– Прежде я ни с кем это не обсуждал. Решиться не так-то