Магазин волшебных питомцев 3 - Сергей Шиленко Страница 29

Я мысленно поставил галочку: «крепкий захват, потенциально опасен для пальцев покупателей».

И в этот момент белый попугайчик резко хлопнул крыльями.

Звук был как выстрел из травмата в закрытом помещении. Короткий, сухой, оглушающий. Я отшатнулся на полшага назад, в ушах зазвенело, а из-под прилавка донеслось яростное шипение Коши. И когда успел туда забиться?

— Контузия! — взвыл Архимед. — Воздушная тревога!

Хлопка испугалась одна из канареек. Мелкая, ярко-лимонная, она заметалась по клетке и вскрикнула — тонко и отчаянно.

Её крик превратился в свет.

Прямо в воздухе перед ней вспыхнул белый шар. Полноценная фотовспышка, как у профессионального студийного оборудования. Я зажмурился, но всё равно поймал полную сетчатку зелёных пятен.

— Твою ж дивизию, — я потёр глаза кулаками. — Ребят, вы бы как-то по очереди, а?

Ответом мне стала волна горячего воздуха.

Вторая канарейка, сидевшая на жёрдочке в самом центре, раздувала перья и стремительно нагревалась. Воздух над клеткой задрожал маревом, как над мангалом. Соседки шарахнулись от неё к прутьям, разинув клювы и растопырив крылья.

Плохо. Очень плохо.

Я сунул руку в пустоту сбоку от себя. Пальцы сомкнулись на плотной ткани, потянул, и в беловатой вспышке в моей ладони оказались лыжные перчатки.

Натянул. Открыл дверцу, осторожно схватил канарейку в горсть — фиксируя крылья, оставляя свободной голову, не сдавливая грудную клетку, потому что птицы дышат не диафрагмой, а движением рёбер, и слишком сильный хват их просто душит.

Даже сквозь слой синтепона я почувствовал тепло. Градусов пятьдесят, не меньше.

— Спокойно, красавица. Ты не буржуйка, ты птица.

Пересадил её в отдельную пустую клетку, подальше от собратьев, поставил внутрь широкую купалку, выхватил из Инвентаря бутылку с прохладной водой и налил. Канарейка нахохлилась, потом слетела в воду и начала трепыхаться, разбрасывая брызги. Марево над ней стало спадать.

Идеальный питомец для человека, который живёт в старом фонде с центральным отоплением. Ходячая грелка. Ну или для охотников, егерей. Такая птица зимой в лесу человека от переохлаждения спасёт.

Я обернулся к остальным и обнаружил, что третья канарейка поёт.

Пела она странно. Не заученную трель, а что-то рваное, дёрганое, с резкими переходами и внезапными паузами. Я использовал «Оценку», нашёл графу со способностями:

Навык: Эмпатический Резонанс. Чувствует эмоциональное состояние любого существа в радиусе 10 метров. Её пение меняет тональность в зависимости от того, что вы чувствуете. Сейчас у вас на душе полный раздрай.

Она пела мои эмоции. Дёрганый ритм — потому что я на взводе. Резкие обрывы — потому что я всё время перескакиваю с одной проблемы на другую. Низкая тревожная нотка на заднем плане — потому что где-то в затылке у меня сидит мысль про третейский суд и долги.

— Птица, ты давай без подробностей.

— Психоанализ! — оживился Архимед. — Фрейд! Ложитесь на кушетку! Расскажите про маму!

Я не успел ответить. Четвёртая канарейка взяла ноту. Высокую. Чистую.

Стёкла в витрине с препаратами задребезжали. Пузырьки на полках зазвенели друг о друга, аквариумы у стены застонали, а телевизор под потолком пошёл рябью. Я почувствовал, как вибрирует прилавок под ладонями.

Резонанс. Точная частота стекла. Ещё немного, и вся витрина осыплется мне под ноги.

Направил ментальное воздействие на птицу. Мягкое, но с абсолютно непререкаемой командой, тем самым внутренним «тихо», которое понимает любое живое существо от таракана до медведя.

Нота оборвалась. Канарейка виновато втянула голову в плечи, а секундой позже сделала вид, что чистит перо под крылом.

— Умница, — выдохнул я. — От стекольных фабрик тебя нужно держать подальше. Зато можно использовать, как аргумент в переговорах.

И тут я вдруг заметил, что дышать стало… хорошо.

Просто хорошо. В магазине, где только что стоял смешанный дух сухого корма и кошачьего наполнителя, внезапно запахло, как в сосновом бору после дождя. Воздух стал прозрачным, лёгким, с той самой свежестью, которую не даёт ни один освежитель.

Канарейка сидела на жёрдочке и тихо, мелодично выводила что-то простое, а вокруг неё чистился воздух. Я даже засмеялся.

— Ладно. Вот это уже другое дело. Кондиционер, который работает на просе и семечках.

Дзынь! Обнаружена коммерческая инициатива!

Неправильный подбор хозяев чреват пожаром, контузией и счётом от стекольщика. Действуйте ответственно. Или хотя бы с предоплатой.

— Сам знаю.

Хорошее настроение не продержалось долго.

Потому что синий попугайчик с двойным пятном на щеке прицепился к прутьям клетки, склонил голову набок, деловито примерился… и его клюв на мгновение налился металлическим блеском.

Хрусть!

Стальной прут, полтора миллиметра, перекушен пополам с той же лёгкостью, с какой я перекусываю макаронину.

— Да твою же мать… — выдохнул я.

Хрусть. Хрусть.

Три прута вывалились наружу и звякнули о прилавок. В стенке клетки образовалась квадратная дыра.

— Побег! — завопил Архимед с таким восторгом, будто всю жизнь этого ждал. — Побег из Шоушенка! Зек пошёл! Вспышки, прожектора, собак пускай!

Семь Попугаев Хаоса рванули на свободу, толкаясь и гневно чирикая друг на друга.

Они прыснули из клетки во все стороны, и торговый зал моментально превратился в птичий бунт. Они носились между стеллажами, закладывали виражи вокруг потолочных ламп, садились на коробки с кормом и тут же срывались дальше, орали, били крыльями, роняли пух и сшибали ценники.

Один спикировал прямо на Кошу, который как раз вылез проверить обстановку. Вцепился лапками ему в загривок и заорал прямо в кошачье ухо. Мантикор издал звук «мя!» и унёсся обратно под прилавок.

Второй попугай выбрал целью Лиса и приземлился ему точно между ушами-локаторами. Лисица Фатума, тактическое оружие моей команды, повелитель вероятностей, взвизгнул и умчался туда же, под прилавок, к мантикоре.

Оттуда донеслась возня и обиженное сопение.

— Элита! — надрывался Архимед. — Бойцы! Нокаут!

А синий с прочным клювом времени не терял. Он перелетел на вторую клетку и методично, как плоскогубцами, начал выкусывать прутья.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

— Не смей, — сказал я.

Хрусть.

Семь Волшебных Певунов вырвались наружу и добавили к общему хаосу вокал. Магазин наполнился трелями, вспышками света и запахом хвойного леса. Одна из канареек с перепугу дала «стеклянную» ноту, и по всей витрине снова пробежала дрожь.

Порог подсобки скрипнул. В зал вышел Шкипер.

Ледяной Императорский Пингвин с осанкой адмирала на мостике неспешно прошествовал на середину зала, оставляя на линолеуме тающие следы изморози, остановился и начал