Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева Страница 29

– Я работаю в психиатрической клинике, – напомнила Джен, вдыхая аромат крепкого кофе. Пар от горячего напитка мигом осел на очках. – Мне приходилось общаться с удивительными людьми.

– Ставлю на что угодно, ни один из них не переплюнул вашего начальника, – фыркнул Хосе. – О профессоре тоже ходят… удивительные слухи.

– Профессор Присли – прекрасный специалист, – не поддалась Джен. – И превосходно организовал работу лечебницы. А слухи – вещь ненадёжная, мистер Суарас. Особенно если они касаются личной жизни человека. Злые языки готовы похоронить даже гениев, если окажется, что их предпочтения отличаются от общепринятых.

– Ну, мисс Джен, – возразил сержант, – иных гениев не мешало бы и похоронить. Такого напридумывают…

Долго в кафе они не задерживались: оба спешили к старшему инспектору. Хосе – чтобы убедиться, что всё в порядке и отрапортоваться инспектору Кёстеру; Джен – потому что переживала о брате. Сумку для Эвелин и пакет с грязными вещами оставили в багажнике, так что на нужный этаж попали скоро. Удостоверение детектива открывало многие двери, хотя дверь в палату старшего инспектора открывать не потребовалось.

Сержант Суарас мигом напрягся. Было от чего: у дверей палаты замерли истуканами двое подозрительных мужчин в костюмах. Приставы у порога буравили тех взглядом, и в целом картина напоминала сцену из американского фильма-вестерна. Джен уже дважды ходила в кино в этом году, и каждый раз на приключения ковбоев на Диком Западе. По её мнению, вся Америка так и оставалась дикой. Рай для исследователя.

– Что угодно, джентльмены? – сквозь зубы прошипел сержант Суарас и, не дожидаясь ответа, обернулся к приставам. – Это кто?

– Сопровождающие мистера Медичи, – тут же отозвался один из охранников. – Он внутри, – кивнул за дверь палаты пристав. – С инспектором Кёстером.

Суарас застыл и едва ли не прыжком пересёк порог. Вместе с сумкой. Джен помедлила, расстегнув несколько верхних пуговиц пальто – чтобы не так сильно бросалась в глаза натянутая ткань. Поправила каштановые кудряшки, проверила шляпку и шагнула внутрь.

– Адам, – ошарашено позвал сержант Суарас, когда посетители в палате обернулись на новоприбывших. – То есть, инспектор Кёстер! Что… здесь делают посторонние?!

Посторонних в палате оказалось всего двое, а больные с дальних коек куда-то исчезли. Вероятно, несчастных отправили подальше от интересной беседы.

При появлении Джен сидевшие по обе стороны больничной койки инспектор и мистер Медичи поднялись, приветствуя даму лёгким поклоном. Джен вежливо кивнула в ответ и, проигнорировав одобрительный взгляд Джанфранко Медичи, шагнула ближе к койке.

– Джон, – мужественно улыбнулась она, когда брат протянул ей правую руку.

Выглядел Джон получше, чем вчера. Припухлость спала, так что лицо даже осунулось, но над губой и над бровью расплывались чёрные синяки, а бинты прилипли со стороны левого виска. Джону пора было на перевязку, но медперсонал, видимо, держался подальше от места, переполненного полицией и итальянскими мафиози.

Зато улыбался Джон хоть и слабо, но очень искренне.

– Дженни, – хрипло и негромко позвал он, улыбаясь в основном правым уголком рта. – Сестрёнка…

– Я принесла тебе вещи, – быстро сказала Джен. – Но это подождёт. Прошу вас, джентльмены, продолжайте.

И осторожно присела на койку Джона, коснувшись забинтованной руки пальцами. Брат пришёл в себя, это главное…

– У нас с Джен одно сознание на двоих, – слабо улыбнулся Джон, обращаясь к инспектору Кёстеру. – Под мою ответственность.

Адам только сдержанно, хотя и не очень довольно, кивнул.

– Мистер Медичи узнал о несчастье, постигшем старшего инспектора Ллойда прошлым вечером, и пришёл сообщить, что готов посодействовать управлению уголовного розыска в поисках Рафаэля Ламорте. Разумеется, неофициально, – ровно сообщил Адам сержанту Суарасу. – И ты будешь связным, Хосе.

Суарас хватанул ртом воздух и покраснел.

– Вот так запросто?! – вслух возмутился сержант. – Из добрых побуждений?

– Я считаю, что подобные методы неприемлемы, – спокойно подтвердил Джанфранко Медичи. – А также считаю себя должником старшего инспектора. Жизнь Медичи кое-чего стоит, и я всё ещё не расплатился по счету.

Джен чуть повернула голову, чтобы видеть итальянского мафиози. Увидела только дорогой костюм, плащ и дорогую шляпу в крупных, крепких руках с тяжёлым ободком часов. Мистер Медичи присел обратно на стул для посетителей, и из-за тесноты их с Джен колени едва не касались. А ещё запах – тоже тяжёлый, почти мускусный, из явно недешёвой серии парфюмов. Этот запах перебивал даже аромат фруктовой корзинки, заботливо поставленной на тумбочке Джона.

Почти трогательная забота о старшем инспекторе со стороны итальянца.

– Типа, убивать по-тихому нормально, а с музыкой – уже чересчур? – буркнул Суарас, плюхаясь по ту сторону койки рядом с инспектором Кёстером. – Где грань этого вашего «приемлемо», мистер Медичи?

– Уверен, всё проще, – подал голос Адам. – Я слышал, мистер Медичи собирается за океан. И разумеется, мистер Медичи не хотел бы, чтобы кто-то дышал ему в затылок в надёжном британском тылу, угрожая отжать всё, что он столько лет строил на английском рынке. Убрать конкурента руками полиции – здравое решение.

Джон слабо усмехнулся, выслушав подчинённого, и повернул голову к мафиози.

– Это правда, мистер Медичи?

Сердце у Джен сжалось: вместо привычного уверенного, почти командного тона голос Джона сейчас походил на шелест ветра.

– Я не хотел бы, чтобы это попало в газеты, – усмехнулся Медичи, а Джен наконец посмотрела ему в лицо. Хищное, по-мужски привлекательное, с тонкой сеточкой морщин у глаз. Бритая голова не портила делового итальянца, а яркие синие глаза оживляли будто мраморное лицо. – Но в целом верно, инспектор. Интересно знать, откуда вам про это известно?

– Я – коренной лондонец, мистер Медичи, – неопределённо отозвался Кёстер. – Когда в городе что-то происходит, кто-то из многочисленной родни и знакомых непременно шепнёт пару слов. Особенно, если закрываются крупные счета в банке, а за океаном открываются офшоры.

– Связи в Штатах, – одобрительно кивнул Медичи. – Буду иметь в виду.

– Как вы его терпели? – спросил вдруг Джон. – Вашего конкурента Ламорте? Почему не избавились раньше? Это же пороховая бочка без единого тормоза в голове! Почему, Джанфранко?..

Медичи невесело усмехнулся.

– Ребёнок, которого не принимает деревня, сожжёт её дотла, чтобы почувствовать её тепло, – вздохнул итальянец. – Рафаэль был именно таким ребёнком, Джон. Он хотел всего и сразу и не получал ничего. На Сицилии учат, что добиться уважения можно лишь силой и страхом, и Рафаэль хорошо усвоил урок. Вы правы, я долго терпел. Что поделать – родственные сантименты, – снова усмехнулся итальянец. – Рафаэль – мой младший кузен.

Кёстер приподнял бровь, а Джон лишь нахмурился – и тотчас скривился от боли в зашитой брови.

– Уверен, вы похожи больше, чем хотели бы, Джанфранко.

Медичи невесело усмехнулся, а Джен уловила тень сосущей боли в итальянце. Глава преступного синдиката