Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова Страница 29

– Отлично, – похвалила Альбина Айдаровна, – теперь не отрываясь смотрите прямо ему в глаза, ведите линию к первой точке, наматывайте ниточку взгляда, как на гвоздь, и переходите к следующей. Кончик зафиксируйте одним витком на первой точке.

У Кати никак не укладывалось в голове, как можно и продолжать смотреть в глаза, и тянуть взгляд ещё куда-то. Она зависла, пытаясь сообразить, как это можно сделать.

– Меньше думайте. Делайте, как я говорю, и всё! – поторопила Альбина.

Не представляя результат и продолжая смотреть на парня, Катя потянулась вниманием к первой точке, обогнула её одним оборотом, а затем потянулась вниз и сделала то же самое. Теперь она скользила по нижнему краю картины. Дойдя до горящего пятнышка, обошла его по кругу и устремилась вверх.

Ещё один оборот – и тонкая ниточка внимания вернулась к исходной точке. Когда похожее на леску волокно обвило её повторно, пространство изменилось! Молодой человек стал объёмным. Он теперь подкидывал цилиндр не за полотном картины, а перед ним. Катя шумно вздохнула. Парень с цилиндром залихватски подмигнул и снова подбросил шляпу.

– Молодец, Строкова! Продолжай в том же духе.

Альбина Айдаровна махнула рукой в сторону уходящего вдаль ряда мольбертов и вернулась за преподавательский стол. Катя прошептала парню: «Спасибо, до свидания», – и двинулась дальше.

Она перешла к следующему портрету с румяной женщиной средних лет в чепце и фартуке. Кухарка стояла за столом и вымешивала тесто. Рядом лежала скалка и горка муки. Катя постаралась установить контакт, но что-то было не так. Она сделала шажок в сторону, ещё один, и только тогда изображение дрогнуло. Кухарка плечом убрала в сторону выбившуюся из-под чепца прядь светлых волос и перевернула тесто.

– Здравствуйте, – сказала Катя.

– И тебе не хворать, новенькая, – откликнулась женщина, продолжая вымешивать рыхлую массу.

Теперь надо было сосредоточиться. Катя наметила четыре огонька в углах картины. Потянула нить внимания к правому верхнему углу, сделала виток и спустилась вниз. Ещё один виток. Направилась к левой точке и замерла. Было ощущение, что нить за что-то зацепилась и потому не раскручивается из катушки.

Девушка дёрнула посильнее, ещё раз, и снова, но ничего не происходило. Катя приподнимала свободный конец и опускала его. Но только чертила в воздухе дугу, а вперёд не продвигалась.

– Не пыжься. Придвинь точку ближе, – сказал кто-то в Катиной голове. Она вздрогнула, когда говорящий продолжил: – Да не замирай. Нитка короткая. Перебей гвоздик ближе.

Не смея ослушаться, Катя приблизила воображаемую точку к концу верёвки внимания и смогла обогнуть его вокруг. Странно, но от новой точки ниточка снова тянулась хорошо. Поднялась, закрутилась весёлым завитком и, словно живая, метнулась к исходной точке. Едва нить внимания обогнула горящее пятнышко, изображение с полотна вывалилось вперёд. Кате даже пришлось отпрыгнуть, когда мука со стола взметнулась вверх.

– Вот и умница, – сказала кухарка.

– Спасибо за помощь!

– Всегда пожалуйста, живая художница!

Катя попрощалась и с огромным облегчением перешла к следующей картине. В душе у неё всё пело от ощущения новых, неизведанных возможностей. Неужели ей удалось сделать картину объёмной? Самой? Неужели у неё получилось? Это было невероятно!

Это нечестно!

Катя была так рада своему успеху с проявлением кухарки, что перед следующей картиной никак не могла сосредоточиться. Смотрела на изящную молодую даму в овальной раме, не в силах унять сердцебиение. Просто рассматривала высокую причёску из платиновых волос, голубые глаза, платье с вышитым серебром лифом. Красавица! Катя даже языком щёлкнула от восхищения.

– Здравствуйте, – робко прошептала Катя.

Потянулась вниманием к леди, и та моментально отреагировала улыбкой.

– Добрый день. Чудесная погода, не правда ли? – пропела незнакомка чарующим голосом и поправила чуть наклонившуюся брошь в виде цветочного букета в пузатой вазе.

– Да, великолепная.

Голос дворянки с портрета был приятным, но отвлекал, не давал сосредоточиться. Горящие точки на портрете сползали вниз, как подтаявший на стекле окна лёд. Кате пришлось несколько раз смахивать мерцающие пятнышки и рисовать их снова. В конце концов они стали гвоздиками и вошли в полотно, как в деревянную доску.

– Сегодня в саду всю ночь пел соловей. Вот и сейчас заливается трелью. Вы слышите? – Дворянка повторила попытку продолжить диалог.

– Да, очень красиво.

Кате стоило невероятных усилий, чтобы не рявкнуть что-то грубое. Разговоры отвлекали, и ей с трудом удалось обмотать ниточкой внимания шляпку гвоздя в правом верхнем углу. Но едва волокно стало растягиваться вниз, дворянка затараторила снова:

– Брошку мне подарила матушка. Она считает, что это украшение оттеняет цвет моих глаз. А как вы думаете?

– Полностью согласна с вашей матушкой.

– Как это прекрасно!

Блондинка продолжала щебетать, а Катя застопорилась. Ниточка внимания перестала растягиваться. Она застыла на одном уровне и, как маятник, качалась из стороны в сторону.

– …украсить лентами, а как вы считаете? – не унималась дворянка.

– Уверена, что вы сделаете правильный выбор, – прошипела Катя сквозь зубы.

Она ещё раз качнула едва заметную верёвочку и, когда та максимально отклонилась в сторону рамы, забила там ещё один гвоздь. Нитка обернулась о его стержень и снова устремилась вниз. Виток, поворот к следующему гвоздику. Теперь вверх. Там снова не хватало длины, и снова пришлось использовать дополнительный гвоздь.

– Вы меня совершенно не слушаете! Вам всё равно, в какой шляпке я появлюсь на прогулке в среду и что обо мне потом будут трещать кумушки? – Дворянка обиженно надула и без того пухлые губы.

– Что вы, – пропела на одной ноте Катя, – ни в коем случае! Просто всецело доверяю вашему вкусу. Вы безупречно выглядите. Значит, прекрасно подбираете наряды и не допустите досадных оплошностей. Ваш вкус мне не удастся превзойти, и поэтому я предпочитаю любоваться вашей прекрасной внешностью.

Нитка обвила ближайший гвоздик и устремилась вверх. От напряжения её конец подрагивал, рыскал из стороны в сторону, как пытающаяся выбраться из ледяной колеи машина. Но Катя не сдавалась. Она упорно тянула её к следующей точке.

– Как здорово, что вы это заметили, – щебетала дворянка. – Меня все считают ветреной и слишком молодой, чтобы принимать свои решения. Вот маменька…

Голос впивался в Катин мозг. Из последних сил она дотянула нить внимания до верхней точки и, обмотав вокруг шляпки гвоздя, едва не опустила руки от усталости. Оставался последний отрезок пути, и сил на него категорически не хватало. Катя закусила нижнюю губу, как делала на реабилитации после травмы, и медленно, миллиметр за миллиметром потянула нитку горизонтально.

– …а мне это обидно! Я уже взрослая особа!