Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 28

Я опять вышла во двор, обогнула дом по периметру, а затем проверила заросший задний двор. Ржавая лопата валялась возле покосившейся будки уличного туалета. Конечно, с сырым насквозь, скользким черенком. Словно нарочно, чтобы добавить мне трудностей. Ну, а что? Не можешь дар в себе открыть, так помучайся хотя бы здесь. Я подняла лопату за противную на ощупь деревяшку и отволокла поближе к дому. Теперь нужно было попытаться хотя бы немного понять направление, о котором сообщала Ильинична.

В комнате уже было довольно темно из-за непогоды. Я приладила фонарь, чтобы лучше видеть записку, и принялась заново перечитывать «ценные указания» от бабушки Новеллы. Лилипуты. Это было иносказание, или намек, или какая-то очередная путаная подсказка? Да не простые лилипуты, а еще и войлочные! Перед глазами неизменно вставали фигурки крошечных человечков, свалянных из войлока. Может, нужно было расстояние измерить в этих игрушках? Выложить их на земле и идти по ним? Но я не находила ничего похожего в доме странной старушки, и в бардаке на галдарейке вряд ли они хранились. Это же почти шестьдесят лилипутов! Да и стала бы она прятать этих игрушечных человечков там же, где и пояснительную записку, раз она такая любительница шпионских игр?

Войлочные лилипуты. Хм.

Становилось зябко. Я принялась расхаживать по дому, чтобы согреться, а еще мне на ходу лучше рассуждалось. Я бродила туда и сюда, выходила в предбанник, дошла даже до галдарейки и на обратном пути споткнулась об обувь, неаккуратно стоявшую в коридорчике, ведущем к выходу. Я узнала те самые уродливые черные ботинки со стоптанными задниками, в которых когда-то тут уже разгуливала. И, между прочим, они были войлочные. А что, если?..

И тут меня как шарахнуло по голове умной мыслью! Ну, конечно же, лилипуты. Это же шаги! В детстве мы играли в какую-то игру, где надо было делать разные по размеру шаги, и одни из них назывались «лилипутики». Для этого нужно было пятку плотно приставить к носку, чтобы между ногами не оставалось зазора, и так идти. Водящий давал задания остальным игрокам: сколько раз прыгнуть вперед, сколько лилипутиков сделать, еще там были плевки и гигантские шаги. А именно войлочные лилипуты потому, что для того, чтобы попасть в точное расстояние, идти нужно в этих черных ботинках! Ведь это же сама Новелла Ильинична отмеряла, в своей обуви.

С какой-то бурной детской радостью я поскорее скинула с ног, даже не развязав, кроссовки и почти запрыгнула в войлочные ботинки. Одна часть головоломки была распутана! Да что там одна, даже две, я же лопату разыскала!

Снова схватив листочки, я принялась перечитывать следующие строки. Нужно было понять, что такое северо-восточное острие. Но мозг, видимо, разгоряченный и вдохновленный предыдущей разгадкой, уже соображал быстрее и решительнее. Что может быть острого в доме? А точнее, на улице? Не иначе, как угол дома. Оставалось лишь понять, какой из углов смотрит на северо-восток. А с биссектрисой уже было все просто.

Я выскочила на крыльцо и почти вприпрыжку побежала на задний двор. Здесь было и так все ясно. Не обязательно было даже использовать компас или знать, где части света. Отсчет можно было вести лишь от одного конкретного угла. Потому что парочка других упиралась в соседний участок, и уж вряд ли Ильинична пробиралась туда ночью тайком, чтобы закопать очередную подсказку. А от последнего угла, глядящего на забор с калиткой, тоже не хватило бы расстояния, если двигаться по биссектрисе. Очень сомневаюсь, что бабулька пыталась взрыть асфальтированную дорогу за пределами своего участка.

Окрыленная своими догадками и заряженная от этого энергией, я встала спиной вплотную к нужному углу дома и, прижимая пятку к носку, принялась один за одним старательно отсчитывать лилипуты. Тридцать семь коротеньких шагов привели меня в неопределенную точку посреди заднего двора. Следуя указаниям, я стала поворачиваться на месте вокруг своей оси, глядя строго вперед и пытаясь увидеть нечто, напоминающее рогатину. Мне показалось, что я совершила почти полный оборот, когда мой взгляд уперся в старую яблоню, чей ствол раздваивался прямо на уровне моих глаз. Не в силах сдержать улыбку, я снова двинулась вперед с целью пройти двадцать четыре лилипута.

В этот момент что-то легонько ударило меня по голове. Затем еще и еще. Крупные редкие капли дождя еще несколько раз тюкнули меня в темечко, а потом вдруг посыпался мелкий противный дождик. Такой, от которого обычно даже стыдно прилюдно прятаться под зонт, и при этом он доставляет массу неприятных ощущений. Я решила не поддаваться на провокации со стороны погоды, нахлобучила капюшон и продолжила квест. На двадцать четвертом лилипуте я остановилась и слегка замешкалась. Записка Ильиничны призывала меня отступить десять полотен, да еще каким-то странным способом: ортогонально. Самое любопытное, что неграмотная якобы бабулька умудрилась математический термин написать без единой ошибки. Мои же знания на этом заканчивались, ограничиваясь глупой дачной частушкой, которую очень любил распевать под бренчание гитары бывший с утрированным кавказским акцентом:

«Вдоль горы лиса бежал,

Ортогонально хвост держал.

Почему он так держал?

Потому что хитрый был!»

Слушая песню, я всегда представляла лису, которая держит хвост параллельно дороге, но краем уха где-то слышала, что ортогональность наоборот связана с перпендикулярностью. Мысленно с ядовитой интонацией поблагодарив старушку, я принялась озабоченно оглядываться. Сейчас отсюда мне нужно было отсчитать всего лишь десять каких-то полотен в неизвестном направлении, а затем — спокойно и с наслаждением приниматься за раскопки под дождем. А еще Ильинична просила не забывать лопату, а я ее все же оставила возле крыльца. Обозначив воткнутыми в землю палочками направление и место, на котором я стояла, я поспешила за орудием труда.

Торопилась я больше даже потому, что дождь стал усиливаться. Нужно было срочно понять, что такое полотна. Вернувшись на место, я все оглядывалась, в надежде догадаться, куда нужно двигаться. По левую руку от меня из земли торчал здоровенный пень. Я принялась рассуждать вслух по привычке, выработанной за месяцы проживания в одиночестве.

— Полотна. Что это может быть? И почему Ильинична беспокоилась за лопату? Подумаешь! Ее принести — минуты не займет. Вот я же сходила, и ничего страшного. А волочить ее за собой, пока шажочки отмеряешь, очень даже неудобно. И если Ильинична это знала, значит, лопата была упомянута не просто так!

А ведь и правда. И ответ, между прочим, лежал на поверхности. Мало того, он из этой поверхности буквально выпирал. Полотном же называют часть лопаты! Ту самую, которой и копают. Я чуть не запрыгала и в