Так произошло - Russain Reversal Страница 273

Потому, что Синдер гордилась своим самоконтролем и своим холодным, рациональным образом, который она не хотела разрушать своим бормотанием…

И по крайне малой незаметной незначительной нелогичной причине, будто бы произнесение некоторых мыслей вслух могло в некоторых случаях оказать влияние на их исполнение.

Хотя, конечно же, в первую — в единственную — очередь Синдер опасалась за свой образ.

И не больше.

* * *

Джонатан проделал путь до входных ворот отеля, найдя взглядом Синдер, что только молчаливо взглянула на него, прежде чем чуть-чуть, на считанные миллиметры, скосить свой взгляд чуть мимо его собственного взгляда.

Это было незначительное, настолько незаметное изменение в фигуре Синдер, что заметить его можно было только после, в прямом смысле, десятка лет общения с той, изучив ее мимику на уровне, превосходившим уровень знаний Синдер о самой себе, поскольку она сама не отдавала отчета этой своей привычке.

Синдер всегда прямо и открыто смотрела в глаза людям — ей нравилось, взгляд ко взгляду, открыто и дерзко бросать вызов своим оппонентам, и вместе с тем она могла глядя в глаза кому-нибудь близкому для нее показать им свою полную открытость, показать, что она не боялась им и доверяла им самое сокровенное, что у нее только было — правду о ее восприятии и состоянии, доверяя им самое важное для нее — ее слабость, возможность увидеть настоящие эмоции в ее глазах и то, что крылось за ее маской.

Однако в крайне редких случаях Синдер иногда, непроизвольно и неподконтрольно самой себе, могла отвести взгляд на несколько миллиметров в сторону, чтобы смотреть на прямо глаза в глаза, а глаза в угол глаза, так, чтобы линия зрения не сталкивалась с чужой линией зрения и не образовывала прямой, соединяющей два разума.

Синдер делала это в том случае, если она по какой-то причине не хотела доверять какую-то информацию о себе — и это было крайне сложно заметить… Но все же возможно.

Синдер не любила признаваться в своей слабости — даже с Джонатаном… Нет, особенно с Джонатаном — каждый раз она старалась показать Джонатану насколько она была сильна, показать, насколько она выросла, какой хорошей помощницей она была и как Джонатану можно было положиться на нее, и совершенно не стоило переживать из-за ее состояния. Синдер никогда бы не стала врать Джонатану, но, если существовала какая-то возможность чуть-чуть отвлечь его от состояния самой Синдер, скрыть ее момент слабости — Синдер пользовалась тем. Не специально, желая запутать Джонатана, а подсознательно, стремясь защитить его от ее собственных проблем… Даже если ценой себя самой.

И, как и следовало ожидать, благодаря тому, что Синдер делала подобное крайне редко и для сокрытия своих проблем использовала исключительно мелочные знаки — именно это и было легче всего заметить, ввиду того, как сильно выбивались из недвижимого монолита Синдер именно столь малые детали, а не большие изменения.

Синдер… Нервничала.

Невероятно сильно. Если бы Синдер могла, она бы уже сгрызла половину своих ногтей на всех руках, выдрала бы половину своих волос и окрасилась в лице на ярко-зеленый цвет тропической лягушки из джунглей Менажери.

Проблема существовала в том, что Синдер не могла нервничать подобным образом. Она просто не могла, физически, выражать свою нервозность таким образом, каким ее выражают обычные люди — возможно она даже сама не совсем понимала, что она нервничает, убедив саму себя в том, что это была не нервозность, а… Да, в общем-то, что угодно, от приближения месячных до расстройства желудка.

Синдер превосходно знала свои силы… Но она совершенно не знала своих собственных слабостей. Она просто не могла спокойно анализировать те, из-за чего Синдер требовался кто-то иной. Кто-то кто мог бы интерпретировать ее собственные эмоции для ее собственного понимания.

Джонатану требовался помощник для действий, требующих силу тела. Синдер требовался кто-то, обладающий пониманием разума.

Джонатан отвлекся, после чего сделал шаг к Синдер и легко обвил руку вокруг той, так что Синдер, даже сама не понимая, насколько ей это было нужно, ответила на это, обняв Джонатана в ответ.

На секунду или две установилась тишина, прежде чем Джонатан был вынужден отстраниться и улыбнуться Синдер,- Не переживай, все будет хорошо.

Синдер была рациональна, логична, и совершенно не понимала сама себя. Она объясняла сама себе все причины, почему она была права, и находила миллион подтверждений своим собственным словам… И именно поэтому не могла понять самостоятельно, что ей не нужно было находить причины и убеждения для самой себя.

Ей было просто нужно, чтобы кто-нибудь сказал, что все будет хорошо.

Поэтому, услышав слова Джонатана, Синдер отстранилась, после чего коротко кивнула… И подняла взгляд, столкнувшись с взглядом Джонатана, на долгое мгновение формируя прямую линию, мост от одного разума до другого… Прежде чем чуть-чуть улыбнуться, пряча за холодной маской свою новую убежденность, — Конечно.

Джонатан поднял руку, после чего немного потрепал Синдер по волосам и, улыбнувшись, развернулся, направившись к выходу и к молчаливо стоящим машинам.

Ну что, Джонатан? Готов к новому родео?

* * *

Синдер села в свой бронированный лимузин, потеснившись так, чтобы пропустить свою команду дальше и чуть расслабила плечи, позволяя ее дыханию проходить чуть свободнее от ее легких до рта и обратно.

Все будет хорошо…

Синдер чуть улыбнулась тому, что слова, что она уже многократно повторяла сама себе до этого в этот раз прозвучали в ее голове голосом Джонатана и это каким-то странным образом придало им особенный вес… Даже если, логически, это не должно было работать таким образом…

С другой стороны, Джонатан маг. Применять логику иных людей к нему может быть глупостью само по себе.

И это было достаточным обоснованием — Джонатан был магом, а значит к нему можно было не применять те же показатели и основания, что для обычных людей…

Но если бы Джонатан не был магом — разве что-то бы изменилось? Может быть, дело не в том, что он маг, а в том, что он — Джонатан?

Синдер прикрыла глаза, после чего выдохнула тихо, но полной грудью, прежде чем отвернуться, глядя в окно.

Комендантский час закончился некоторое время назад, однако на улицах все еще не было прохожих — причин тому было три. Первая — тот факт, что Джонатан остановился в отеле в