По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина Страница 27

Князев внимательно меня выслушивает и хмурится.

– И где эта визитка?

Я с неохотой лезу в нагрудный карман джинсовки, но там оказывается пусто. Капитан качает головой и делает глоток из банки.

– Куда ехать, помнишь хоть?

– Там написано приходить одной, – возражаю я, хотя и без особого энтузиазма.

– Ты и придёшь одна, – соглашается он. – И я тоже один. Сделаем вид, что незнакомы. Так куда?

Я морщусь, отвожу взгляд, с первого раза формирую тоненькое плетение, позволяющее видеть сквозь личины, почти сразу его развеиваю и тут же замечаю подходящий к остановке автобус.

– О, шестнадцатый! Давай бегом, успеем!

Срываюсь с места, Гошка в рюкзаке недовольно урчит. Князев на автомате бросается следом, но я ухитряюсь сманеврировать так, что между ним и мной оказывается старушка с сумками. Пока капитан, как сильный мужчина, помогает бабушке, я просачиваюсь в середину салона, на ходу заворачивая силовые нити в такие плетения, какие в спокойной обстановке мне ещё ни разу не давались. Но всё получается, одна простенькая личина на несколько секунд искажает облик стоящей у двери женщины, я на те же секунды принимаю её внешность, выскакиваю наружу, раз, два, три, двери закрываются…

А теперь бегом отсюда, через дорогу, вверх по улице, во двор, срезать через детскую площадку, в другой двор, и пусть попробует найти!

Я не обольщаюсь: моя слабенькая маскировка вряд ли обманула Маргариту надолго, и не факт даже, что автобус доедет до следующей остановки. Но ведьма не зря меня учила – лица её сквозь личину Князева я не увидела, однако характерные особенности магического поля узнала. Да и кого бы ещё Особый отдел мог отправить за мной следить?

На очередном повороте дыхалка отказывает, я перехожу на шаг и достаю телефон, но Князев ожидаемо не отвечает. Если Особый отдел воспользовался его внешностью, то уж должен был позаботиться, чтоб оригинал не испортил операцию, пока дубль пытается узнать от меня что-то интересное.

Кофейня располагается в полуподвальном помещении, над ведущей вниз лесенкой покачивается на двух цепях кривая обшарпанная доска с названием и стилизованным изображением волчьей головы в компании пары ёлок. Внутри темновато: маленькие фонарики на столиках подчёркивают полумрак, крошечные золотистые светодиоды на стенах прячутся в декорациях из веток, сухой травы и мха, яркие лампы горят только над массивной барной стойкой, сложенной, кажется, из цельных брёвен. Да и вообще вся мебель деревянная, тяжёлая даже на вид, а высокие барные стулья у стойки представляют собой круглые толстые спилы на ножках.

Интерьер в целом навевает мысли о Бабе-Яге, но за стойкой хозяйничает парень моего возраста, в светлой рубахе и коричневом фартуке. За спиной у него меню на трёх чёрных меловых досках в обрамлении пучков сушёной травы и связок мухоморов. Надеюсь, это не основные ингредиенты.

Пахнет, впрочем, вполне прилично: кофе и выпечкой. Посетителей нет, так что всё внимание бариста сосредоточивает на мне.

– Доброго вечера, прекрасная путница, будьте как дома! Чего изволите?

Я бросаю взгляд на меню, пытаясь сообразить, а изволю ли я чего, но нервы всё ещё напряжены после побега, строчки отказываются складываться во что-то понятное, и вообще я сюда не за кофе пришла. Парень расценивает моё замешательство по-своему:

– Вот, например, фирменный капучино «Лесник», с кедровыми орехами, имбирём и гвоздикой, очень бодрит. Раф «Ведьмин осёл» медовый, «Волчья песня» с лесным бальзамом, «Пиратский» с кокосовым молоком и ромом. Или латте «Кровавая Кэт» с клубничным сиропом, девушкам нравится…

– Мне нужен Матвей. Это вы?

Парень на миг умолкает и высоко поднимает брови.

– Ради такой прекрасной девушки я готов согласиться даже на Матвея, но вообще Виктор. А вы?

Я нетерпеливо вздыхаю. За мной, возможно, уже гонятся, но стоит ли сообщать эту информацию незнакомому человеку?

– Екатерина. Жена Александра Соколова.

Бариста округляет глаза и оглядывается на настенный календарь в углу.

– А что, уже пятница? Тогда, конечно, поздравляю! И в честь праздника…

Он натыкается на мой взгляд и умолкает. Соображает. Хмурится.

– Подождите, пожалуйста, – говорит он совсем другим тоном и, не дожидаясь ответа, скрывается в проёме, отгороженном занавеской из деревянных палочек.

Я нервно оглядываюсь на дверь – всё кажется, что сейчас вломится спецназ Особого отдела, хотя я вроде ничего и не нарушила. Снимаю рюкзак, позволяю сонному и недовольному Гошке выбраться на стойку. Он потягивается, фыркает и лезет на руки.

Занавеску отдёргивают с шорохом и стуком, я вздрагиваю от звука, а потом очень стараюсь не дрожать заметно. Тип, которого позвал бариста, проходит в узкий проём боком и слегка пригнувшись – плечи у него пошире даже, чем у Кожемякина, и росту тоже немало. Футболка с оскаленной волчьей пастью мятая, волосы всклокоченные, рожа небритая и мрачная, общее впечатление – кажется, я хочу обратно к Маргарите. Ящерка под рукавом начинает чесаться, но бежать уже поздно: он выпрямляется, находит меня взглядом, и уголки губ слегка вздрагивают, пытаясь изобразить улыбку.

Получается так себе.

– Жена, значит. А документы есть?

Гошка недовольно урчит и пытается забраться мне под джинсовку. Придерживаю его одной рукой, достаю из рюкзака подхваченное на всякий случай свидетельство – визитка лежит в прозрачном файлике вместе с ним, и я была совершенно честна, когда демонстрировала поддельному Князеву, что в карманах её нет.

– А вы Матвей? – уточняю я, снова оглядываясь на дверь.

Он тыкает визитку пальцем, но из файлика не достаёт.

– Допустим, – признаётся с явной неохотой и указывает раскрытой ладонью на выход: – Следят?

Киваю.

– Особый отдел, – говорю на всякий случай. – А вы знаете, что случилось?

– Догадываюсь, – ворчит он. – Вить, девушке за счёт заведения чего-нибудь – и подготовь как обычно, там опять эти друзья собрались, покушать хотят.

Бариста молча кивает и начинает колдовать над хромированными приборами, которые язык не поворачивается назвать просто кофеварками. Матвей манит меня пальцем и снова протискивается за занавеску.

Я подхватываю рюкзак, прижимаю дракона покрепче, забираю со стойки документы и ловлю себя на ощущении, что мне очень не хватает копья в руках, а белые буквы на визитке неприятно напоминают оскал. И тут же все интерьерные намёки и фразочки радушных хозяев перестают казаться просто отсылками к песням.

А точно ли тебе, Катерина, сюда надо?

Если это может помочь Сашке – да.

Вслед за Матвеем ныряю за занавеску. Там темно, стена под пальцами колется шершавой штукатуркой, из-за полуоткрытой двери в конце коридора просачивается тусклый свет. Пахнет пылью, дымом и чем-то горьким, сухой воздух неприятно царапает горло. Я толкаю