Околдованная чаем - Эми Пинто Страница 26

на котором лежали стручки кардамона и кусочки корицы, прикреплённые к малюсеньким золотым колечкам. От колечек тянулись такие же изящные золотые цепочки. Она подняла одну, сдула пыль и замерла от восторга. Это было ожерелье с подвесками. Вот только такие подвески Мика видела впервые в жизни: они точь-в-точь походили на чайные специи. И они были прекрасны.

– Я и не знала, что ты делаешь такие ожерелья, – призналась Мика.

– Что, правда? – Джун нахмурилась с таким видом, будто не очень поняла, о чём идёт речь. А потом как будто сообразила: – А, ну да, делаю, а как же! – она соскочила с прилавка к Мике и схватила парочку украшений с цепочкой: – Пестики шафрана на удачу, а семена тмина для тепла – это придаст тебе сил, – бормотала она, пряча специи в маленькие узелки, прежде чем прикрепить их на цепочку. – Корица – отличное укрепляющее, хотя может начать капризничать, если ты не покажешь ей, кто главный. Ах, да! – она сорвала со стены пучок зелени. – И тимьян для храбрости!

Джун подняла ожерелье над головой у Мики:

– Это тебе.

Оно легко скользнуло на шею и легло так, как будто всегда знало своё место. Аромат специй окружил Мику невидимой короной.

– И кстати, такая подборка прекрасно отгоняет вредителей, – Джун выразительно подняла брови. – Ну знаешь, моль, жуки – всё такое.

Мика опустила взгляд, любуясь ожерельем, наслаждаясь прикосновением специй к коже и тем, как удачно они легли. Правда, она не была уверена, зачем ей средство от вредителей – но почему бы и нет? Это было так мило.

– Ого, да ты знаток своих специй!

– А как иначе? – фыркнула Джун. – Специи – удивительная вещь. Без них и чая бы не было! – она поправила очки на носу и добавила: – Специи нужны не только для вонючего чая, Мика!

Вонючка сердито уставилась на Джун, и Мика поджала губы. Джун ко всему относилась очень серьёзно, и к специям особенно – к этому надо было привыкнуть.

– Эй, может, ты дашь мне как-нибудь пару уроков? – спросила Мика. – Честно говоря, я не большая мастерица заваривать чай.

Джун широко зевнула и плюхнулась прямо на пол.

– Запросто, можно прямо завтра вечером! Я уже успела заметить, что ты не очень хороша, – она растянулась прямо на ковре и закрыла один глаз, второй устремив на Мику: – Хотя это были какие-то чаемагические танцы!

– Так ты видела? – Мика покраснела от смущения.

Джун улыбнулась, повернулась на бок и накинула на себя стопку платьев Мики в горошек вместо одеяла.

– О да, я видела всё!

Глава 16. Грязь и моль

Чайные листья шелестели у Мики под ладонями, пока она шла вдоль рядов, расставив руки. Она не понимала, как оказалась здесь, и не понимала, куда идёт. Сомнений не было только в том, что луна за горизонтом, а в небе светят только звёзды. У неё неприятно покалывало затылок. Как будто она здесь не одна.

За спиной раздался шорох, и у неё часто забилось сердце. Она оглянулась, но смогла различить лишь неуклюжий силуэт школьного здания. Она с облегчением вздохнула.

Впереди, далеко впереди, где-то между рядов чайных кустов, торчали глинобитные стены и соломенная крыша чайного домика, в котором будда Весельчак стал свидетелем провала Мики на вступительном экзамене. У неё сдавило грудь. Ну и ладно, ведь благодаря Джун она всё ещё здесь.

Шелест послышался снова. По спине побежали мурашки, и каждый нерв натянулся, как струна, испуганно нашёптывая: «Спасайся! Беги!» Но, как и в прошлый раз, вместо этого Мика обернулась. И у неё замерло сердце.

Это была она – другая Мика, – неподвижно застывшая через пару рядов от неё, только косички треплются под сильным ветром.

– Эй! – шепнула Мика. – Ты что здесь делаешь?

Другая Мика просто молча покачнулась. Мика нахмурилась: вообще-то она выглядит не так, по крайней мере, не совсем так. Почему она такая бледная? И губы такие тонкие. И глаза блестят как-то странно, похоже на мигание свечи. У Мики зачастило сердце.

– Эй!

Другая Мика мигнула, и воздух вокруг неё словно содрогнулся. А потом у неё начали расти руки. Из-под ногтей пробилась солома. Ноги тоже вытянулись и слились в одну длинную твёрдую рукоятку метлы. И наконец щёки загрубели, покрываясь оранжевой кожурой.

Мика закричала и полезла через ряды кустов к пугалу. Может, она успеет его спасти? Может, ей удастся помешать превращению?

– Я могу всё исправить!

Но было слишком поздно. Пугало дёрнулось, его треугольные глазищи вперились в глаза Мики, а уродливый рот скривился, пытаясь что-то сказать сквозь зашитые губы. Но Мика не сдавалась. Удерживая пугало на месте за палку от метлы, она выдернула нитку, сшивавшую губы.

Внезапно пугало застыло, и Мика отшатнулась, тяжело дыша.

– Кто это сделал с тобой? Чего тебе от меня надо?

И тут пугало глубоко вздохнуло и заорало.

На этом Мика проснулась.

Дома Мика привыкла вечерами корпеть над рецептами чая, пока луна не поднималась высоко в небо, а за окном не начинали ухать совы. То есть, по всем приметам, её нельзя было назвать утренней пташкой. Она любила просыпаться не спеша, прислушиваясь, как открывается семейная лавка, как напевает Аахори, готовя самосу или десерт на завтрак. Ей нравилось нежиться в постели, пока тётушка Хелен не уйдёт на рынок за пополнением запасов специй, и подняться лишь после того, как стук двери не возвестит о том, что она вернулась.

Вот почему на этот раз, несмотря на звон будильника от хрустального шара, она лишь прихлопнула назойливое устройство и перевернулась на другой бок, зарывшись в кучу одежды. В конце концов, ей приснились слишком дурные сны, и вдобавок она не слышала колокольчика над дверью – а значит, не имело смысла спускаться вниз, пока на столе не накроют утренний чай.

– У тебя утром нет занятий? – спросила Джун.

Мика моментально распахнула глаза и села. Одежда в горошек посыпалась с неё на устланный коврами пол заброшенной лавки, и в голове закрутились вчерашние события. Она всё ещё на Ночном Базаре. А первый урок начнётся через пять минут. У Мики замерло сердце.

– Я опаздываю! – воскликнула она, нахлобучивая на голову островерхую шляпу и пытаясь отряхнуть и расправить золотой передник.

Джун сидела на табурете, следя за Микой с каким-то странным выражением на лице, а потом обернулась к постеру с Чайной Ведьмой.

– Я жутко, жутко опаздываю! – выла Мика, выдернув из-под чугунного чайника свой кардиган и надевая своё новое любимое украшение – ожерелье специй. – Ты идёшь?

– Эээ… – Джун не отрывала взгляд от постера. – Не-а, не иду, – пробормотала она так странно, что Мика даже на миг прекратила свои суматошные сборы.

Слова Персиваля, с аккомпанементом из шипения пара в торговом автомате и грохота фонтана, всплыли в памяти. «Но и в других классах её не было». Мика глубоко вздохнула, глядя на то, как