Так произошло - Russain Reversal Страница 255

Ситуация была не идеальна.

Джонатан, пусть и не идеально, но все же вырвал нужный ему кусок из плоти Озпина — не особенно до того интересуясь политикой и не обладая опытом или умом Озпина.

Но что произойдет дальше?

Что произойдет через пять лет, десять, двадцать — сто?

Джонатан был магом — что, если Озпин, разыграв свою руку, однажды, через десятки поколений, столкнется с Джосайей Гудфеллоу, таящим в себе воспоминания об Озпине — и немалую обиду на него?

Опасная, столь опасная ситуация…

Забавно, но пока Джонатан выигрывал время, стараясь составить подходящий план действий в отношении Озпина — Озпин делал тоже самое. У обоих из них было достаточно причин для того, чтобы опасаться друг друга и опасаться собственных неоправданных провоцирующий действий. Каждый из них внимательно взвешивал на весах все свои варианты, искал пути друг у другу и…

И потому Озпин лично отправился на саммит.

Потому, что у него все еще оставались сомнения. Потому, что он должен был выбрать.

И потому, что Салем не могла упустить эту возможность.

* * *

Саммит… Салем помнила множество саммитов из столь долгой и столь далекой своей прошлой жизни. Собрания могущественных, мудрых, влиятельных. Тайные, открытые. Большие, малые. Те, что действительно становились огромной проблемой для Салем, те, что не имели никакого смысла кроме повода для очередного вечера празднеств, и те, что организовывала она сама или ее подчиненные. Еще один саммит.

В тысячах тысяч подобных вариантов Салем могла только пробежаться взглядом по очередным новостям о еще одном геополитическом кризисе и, едва не зевая от скуки, отложить от себя новости, вернувшись к своему планированию, не обращая внимания на подобное.

О нет, вполне вероятно, что она бы воспользовалась этим шансом, нанеся человечеству страшный удар, погрузив мир в хаос и выпустив свои орды гримм в мир, сея хаос и смерть, но в этом не было ничего обычного.

Как может быть рутинен ежемесячный отчет для работника, уже несколько десятков лет молчаливо подписывающего документы в своей кампании, также с рутинной незаинтересованностью Салем создавала эти ужасающие трагедии и мировые кризисы.

Еще одна мировая война, еще один теракт, еще пара десятков мировых лидеров мертвы — события, ложащиеся в ее послужной список, и без того полный подобными заслугами.

И все же, в отличии от сотен подобных, в этот раз Салем внимательно следила за саммитом.

Конечно же, причина в этом была не в том, что она была заинтересована в гражданской войне Мантла и Атласа — или же в том, чтобы она, по какой-то причине, была заинтересована в том, чтобы этого не допустить. Нет, еще пара десятков миллионов людей и пара государств были незначительной мелочью, недостойной внимания Салем.

Но именно в этот раз взгляд Салем был внимательно прикован к саммиту — если точнее, то к одной из центральных фигур надвигающегося саммита.

Джонатан Гудман.

Салем внимательно наблюдала за тем, как Тириан и его орда расходных материалов продвигались вперед, желая определить силы Джонатана, опознать, действительно ли он был магом, узнать его способности…

И она своего добилась.

Озпин, при всей своей невероятной гибкости ума, был весьма закостенел в своих взглядах.

Если тысячи лет их сражение происходило по одному сценарию — необязательно этот сценарий не мог измениться однажды.

Да, сотни раз Салем убивала Озпина, уничтожала его государства, побеждала его армии и заполоняла мир гримм — но это происходило не потому, что Салем была безмозглым болванчиком, способным исключительно на то, чтобы порождать новых и новых гримм, подчиняясь командам безмозглого кукловода. Нет, у Салем была цель — самая простая и благородная цель на свете…

Салем просто хотела умереть.

Конечно же она предпочла бы, чтобы ее смерть произошла таким образом, чтобы Озпин ухватился за голову и завыл от бессилия и боли, но это не было обязательным условием. Салем была готова умереть и без фанфар, в своей кровати, и даже по итогу свершения сложного ритуала, или любым образом. Салем не боялась, как именно она умрет если по итогу она просто сможет умереть.

Пожалуй даже, если бы Джонатан потребовал от ее гримм начать разводить цветы для того, чтобы убить ее — Салем согласилась бы. Ей было все равно, она ненавидела человечество — но ее ненависть к человечеству была ничтожной по сравнению с той ненавистью, что она испытывала к самой себе, к своей жизни. По сравнению с ее… Усталостью.

Насколько проще было бы, если бы Салем просто была мертва.

Никакой нужды сражаться с Озпином. Никакой нужды играть в политические, военные игры. Никакой нужды что-то делать, куда-то бежать…

Испытывать боль.

Салем была согласна на любые условия — если только кто-то сможет найти условия для ее гибели, но…

Но Озпин не понимал этого.

Взгляд Озпина закостенел куда больше, чем взгляд любого человека. Да, Озпин взглянул на любую ситуацию в мире с большего числа сторон, чем любой человек на свете, меняя тела и маски, мужчина и женщина, человек и фавн, силач и слабак, герой и пьяница, судья и преступник…

И в этом заключалась главная слабость Озпина.

Уверившись в полноте своих знаний Озпин стал отвергать все, что выходит за рамки его знаний. Как может река течь вверх? Как может время бежать вспять?

Как может Салем не желать уничтожить мир?

Нет, уничтожить мир в качестве последней своей мелочной мести Салем, в общем-то, не была против, но это не было ее финальной целью. Если Джонатан сможет убить ее без уничтожения мира — нет, если он мог убить ее только тогда, когда она откажется от уничтожения мира — никаких проблем. Салем была согласна на любые условия.

Проблема заключалась только в том… Как именно Салем могла протянуть руку в Джонатану с этой единственной целью?

Озпин уже рассказал Джонатану о Салем, о ее деяниях, и Озпину не было нужды приукрашивать деяния Салем, достаточно было просто их перечислить. Даже если Салем не ставила своей главной целью уничтожение мира — она все также совершила бесчисленное количество деяний, что делали ее однозначным злом. Пытки, убийства, войны, геноцид — Салем совершила так много вещей, что она забыла больше, чем мог бы перечислить любой человек, живущий в Ремнанте — кроме, пожалуй, Озпина.

И Джонатан воспринимал Салем в качестве своего врага