Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс Страница 25

При свете солнца, отдохнув, они обнаружили также хитроумную систему искусно скрытых узких туннелей, которые соединяли внешнюю пещеру с некоторыми стенами таверны, и тогда поняли, почему металлическая дверь с кольцом оставалась нетронутой так долго.

Облачные оладьи

Восхитительные, воздушные и нежные, как сами облака. Подаются с медом или кленовым сиропом, согревают душу и прогоняют тоску. Идеальное начало дня, полного напряженной работы!

Ингредиенты (на одну порцию):

□ 2 яйца

□ 30 г кукурузной муки мелкого помола

□ 4 столовые ложки молока

□ 14 г ванильного сахара

□ Оливковое масло

□ По желанию: черника, мед или кленовый сироп и взбитые сливки.

Шаг за шагом:

1. Аккуратно раздели белки и желтки по разным мискам – следи, чтобы они не смешались!

2. В миску с желтками добавь ванильный сахар, молоко и кукурузную муку (обязательно просей ее, чтобы напитать воздухом и избежать комочков).

3. Хорошенько перемешивай около 5 минут.

4. Теперь самое главное: терпеливо взбей белки в крутую пену – это секрет идеальных оладий.

5. Переложи взбитые белки в миску с желтковой массой и осторожно смешай по кругу, по часовой стрелке. Не усердствуй слишком!

6. Если хочешь добавить в тесто черники для цвета – сейчас самый подходящий момент!

7. Слегка смажь сковороду оливковым маслом с помощью салфетки. Когда она хорошо разогреется, начинай выпекать оладьи. Тесто очень нежное, так что переворачивай их бережно.

Примечания:

□ Без черники с тестом работать проще. Оба варианта (с ягодами и без) одинаково вкусны, но кислинка черники выгодно оттеняет вкус и создает приятный контраст.

□ Подавать оладьи нужно сразу, пока они еще пышные, ведь с каждой минутой они будут оседать.

□ Секрет идеальных оладий – практика, практика и еще раз практика!

10. Пастушка и плотник

Следующие дни пролетели без особых потрясений.

Каждый из маленьких дракончиков решил остаться в деревне, что существенно замедлило восстановительные работы, поскольку друзьям приходилось уделять время усмирению диковатых повадок животных; стоило зазеваться, и дракончики, разыгравшись, угрожали развалить сарайчики или поджечь стены своими неконтролируемыми чихами.

Чтобы облегчить обучение – да и в целом, – Пам и Джимбо дали им имена.

Отважную драконицу цвета зеленой груши назвали Брава, потому что она, казалось, ничего не боялась; голубого, как небо, с коричневыми крыльями и гребнем – Крыс, потому что его жажда сыра сводила с ума; серебристого с огненными глазами – Эмбер, так как Джимбо где-то слышал это имя и захотел назвать его именно так. «Тебе подходит», – говорил он ему. А черного с буйными глазами – Акулой, потому что он обожал плавать за юркими рыбками и кусать их за хвосты. Джимбо часто просил его не делать этого. «Однажды они сами тебя поймают и сделают больно», – предупреждал он, но упрямый Акула игнорировал его советы.

Бело-золотую драконицу наградили именем Винни – по выбору Пам, которая видела в ее больших глазах мудрый взгляд старой ведьмы, которая столькому ее научила. «Если бы она не выковыряла себе глаза ложкой, конечно же».

Брава, Крыс, Эмбер и Акула не отлипали от Джимбо даже в ночные часы, когда парень хотел бы уединиться. Они еще не понимали многих привычек своих новых спутников, и личное пространство было непонятной для них идеей, но со временем – и огромным терпением – они должны были научиться.

Дракончики проявляли к морю не меньший интерес, чем сам водяной, и проводили много часов за плаванием, чтобы успокоить нервы, наловить рыбы и сбросить избыток энергии. Это дарило Пам и Джимбо спокойные ночи, размеренные сеансы татуировки и, что самое важное, хороший отдых.

Водяной обращался с драконами с той дикой непосредственностью, что всегда была в его натуре. Он валялся на траве, как свой, кусал их за уши, чтобы подразнить, тянул за хвост в воде, щекотал им крылья и отвечал на все их требования внимания, словно шаловливый ребенок. Однако, когда нужно было проучить их за плохое поведение, драконы сжимались и опускали головы, зачастую не понимая, в чем провинились.

Они очень любили Джимбо, но и уважали его тоже.

Винни же проявляла большую симпатию к Пам, но их отношения были совсем иными.

Юная фавна была по натуре ласковой, она часто брала драконицу – которая, как и остальные, была размером с крупного кота – на руки и осыпала ее поцелуями, но Винни не любила ласк, которых сама не просила, и лишь покорно фыркала, когда ее поднимали против воли. Не то чтобы она была нелюдимой, вовсе нет, но она была за точные, дозированные нежности. Пам решила уважать ее мнение и стала сдерживать свои порывы, ожидая, когда сама Винни попросит ласки.

Пам убедилась, что общение с помощью уменьшительно-ласкательных, нежным голосом, как это обычно делают с младенцами или животными, драконице не по нраву, так что стала говорить с ней не просто как с личностью, а как со взрослой женщиной.

– Винни, – сказала она однажды утром, – нельзя справлять нужду здесь. Кухня – самая важная комната на постоялом дворе, она всегда должна быть чистой и проветренной, без дурных запахов. Если она грязная, клиенты это заметят и больше не захотят возвращаться. Мы не хотим этого, это нам невыгодно. Дерьмо всегда привлекает жучков – жучков, которые могут загрязнить пространство и еду, понимаешь?

Драконица внимательно смотрела на нее, не реагируя, замерев с ушами, устремленными к потолку. Пам взяла старую коробку и вышла на улицу. Винни последовала за ней.

– Смотри, – показала ей девушка, наполняя емкость влажной землей. – Я оставлю это здесь, около дома, спрячу в сторонке, чтобы не было видно. Делай свои делишки в этой коробке, а я буду ее чистить каждый день, ладно? Но только не какай больше на кухне, Винни. Мне это не нравится: ужасно воняет и портит настроение.

Пам могла бы поклясться, что малышка кивнула, но, поразмыслив, решила, что ей показалось.

Винни пользовалась коробкой несколько дней, но потом перестала.

Она взяла за правило изучать привычки Пам. Она привыкла спать у нее в ногах, порой – на копытцах, когда девушка отдыхала в оленьем облике. Но драконица всегда чувствовала себя комфортно и как дома.

У Пам была привычка просыпаться среди ночи, чтобы избавиться от жидкости, которую она выпивала за день тяжелой работы. Она делала это, сидя на унитазе с проточной водой, что стоял