Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 22

* * *

Когда я в мрачных думах собиралась домой и случайно вытряхнула блокнот из складок покрывала, то конечно, поездку отложила. Первым делом я побежала в аппаратную, где попыталась сопоставить кривые рисунки Кузьминичны с механизмом. Я все поражалась, как мне удалось столько манипуляций проделать и при этом попасть в нужную последовательность. Оказалось, что действий-то нужно совсем немного. Они запускали так называемый «аварийный завод», полуавтоматический, как раз на сутки. А все, что я там, высунув от натуги язык, вертела, крутила, нажимала, не имело значения и просто не сработало. Наверное, от таких активных дураков, как я, в механизме стояла специальная защита.

Это было огромным облегчением. Я ж боялась, что не смогу повторить все те телодвижения с помощью малопонятной схемы. Убедившись, что обратный путь во Внутренний мир мне удастся открыть в любой момент, я принялась изучать блокнот. И тут на мгновение впала в полнейший ступор. Почти все странички были исписаны скачущим почерком Ильиничны, знакомым мне по «телефонному справочнику», но… на совершенно неизвестном мне языке. Я никогда не видела ничего подобного. Понятное дело, из меня еще тот полиглот, но я все же имела примерное представление, как выглядят алфавиты самых распространенных языков. Я могла отличить китайские иероглифы от японских. И арабскую вязь ни с чем бы не спутала. Что уж говорить о латинице и греческой азбуке. Но здесь было нечто иное, ни на что не похожее. Как будто чужеродное. Язык Внутреннего мира? Но зачем бабушке было вести свои записи на этом языке? Тем более, что «телефонный справочник» она написала на русском. Может, то был не ее блокнот?

Вопросы роились и множились. Я решила даже по возвращении домой завести свою записную книжку, куда заносить все, что приходит в голову, даже если на первый взгляд это будет звучать глупо. Телефон для этих целей не подходил: не было никакой гарантии, что он вообще включится в мире, где люди общаются с помощью аналоговой связи, а «точное время неизвестно».

Отложив лингвистические вопросы на неделю до выяснения обстоятельств, я отправилась на поиски записок Ильиничны. Бабки сказали, что они точно должны быть где-то в доме, потому что старушка все-таки надеялась на появление истинной наследницы, поэтому оставила ей «ценные указания». Пока я осматривала дом, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее бумаги с записями, меня вдруг осенило, что семейная чета, впарившая мне этот старый дом, на самом-то деле не особо пыталась ввести меня в заблуждение. Ильинична и правда жила в этом доме, просто, во Внутреннем мире. А родственники ни о чем не подозревали и искренне считали, что изба пригодна для жилья. Они мне не врали!

От бабулек я узнала, что прежняя хозяйка моего дома постоянно жила во Внутреннем мире. И лишь когда пришло время помирать, она оттуда выбралась. Нельзя там по какой-то причине мертвяком становиться. Ну, то есть у смерти-то отсрочку не попросишь, но если подобное случается, обязательно вынести тело надо во внешний мир. Ильинична жила в отдалении от всех и рисковать не стала. Вдруг ее не сразу бы хватились. Как стала плоха, перебралась помирать наружу. В больнице скончалась, оказывается. От этой информации мне даже немножко полегчало: видно, сильно на меня давило, что я поселилась в доме, где покойница недавно отошла.

Записок с инструкциями от Ильиничны я так и не обнаружила. Бабушки говорили, что она мастерица была мудрить на ровном месте, так что мне еще весь дом придется перевернуть в поисках ее наследия. А только оттуда я могла бы узнать, как перенастроить портал на нужное мне время открытия и длительность. Я еще удивилась, почему старушки не могут сами подсказать. По идее они должны были уметь обращаться с этой штуковиной, ведь у каждой из них дома тоже были порталы. Когда же я заикнулась насчет всем известного «метода научного тыка», бабушки в один голос на меня зашипели и сказали, чтобы я там лишнего ничего не трогала.

— Найдешь записи, тогда и будешь крутить! — довольно грубо оборвала Кузьминична мои робкие попытки предложить «покрутить самой». — А найти их надо обязательно. Если постоянно так на сутки оставлять, нехорошо будет.

Почему нехорошо, я так и не поняла. Злая бабка пробубнила что-то про постоянный поток в ожидании. Мол, вредно это. А для чего или для кого — не пояснила. И поток чего — тоже.

— Ты сначала дар свой определи, — добавила она недружелюбно. — А то мы тебя сейчас научим туда-сюда ходить, а ты, может, пустая совсем. А пустые для этого места ничем не лучше мертвяков. А то и хуже.

В надежде найти поддержку у двух других старушек я попеременно перевела на них взгляд, но обе они, поджав губы, кивали в такт словам Кузьминичны. Я уж не стала спорить.

В конце концов я довольно тщательно проверила все доступные места в доме, но так ничего и не обнаружила. В итоге только сильно продрогла, окоченевшими пальцами открывая-закрывая многочисленные полусгнившие дверки и ящички. Решив в следующий заезд явиться сюда как можно раньше, одеться теплее и буквально перерыть дом еще раз, я закруглилась с поисками и убралась восвояси.

По приезде домой я еще раз попыталась вернуться к блокноту. Искала похожие языки в интернете, даже сфотографировала несколько испещренных незнакомыми буквами страниц, чтобы отыскать по фотографии. Но ни единой зацепки мне найти не удалось. Особенный дар тоже никак не хотел передо мной раскрываться. Бодрый настрой перед повторным визитом на дачу мечты заметно оскудел. Даже если я разыщу это «руководство пользователя порталом», то когда заявлюсь к бабулькам, придется сказать, что на дар и намека нет. Возьмут да прогонят меня, пустышку, да еще и дом сожгут. Оставалась надежда на Зару, которая «жгет сахар» и которая могла увидеть что-то в янтаре, как сказала Кузьминична.

* * *

В ночь перед отъездом мне приснился Иоська. Мы сидели в гадальном салоне друг напротив друга за круглым столом. Я никогда не была в подобных местах и видела их только в кино. Может, поэтому небольшая сумрачная комната и выглядела по-киношному неправдоподобно. Здесь было чересчур много магической атрибутики. Стены были почти полностью увешаны амулетами, перьями, ловцами снов, рогами животных. На узких деревянных полочках, прибитых вдоль стен, лежали человеческие черепа, в толстых черных свечах со стекающим по бокам плавленым воском, дрожали крошечные горящие фитили, отбрасывая на все вокруг жуткие трясущиеся тени.

Молодой