Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур Страница 2

— Да.

— Возможно, внучке.

Он молчал.

Вера поняла, что попала, но не так, как хотела. Мельников не удивился. Он ждал именно этого.

— Проведите сеанс, — сказал он.

— С мертвой?

— С Аграфеной Матвеевной.

Вера посмотрела на фотографию. В лице красивой молодой женщины было что-то неприятное. Не злое — нет. Хуже. Уверенное. Так смотрят люди, которые не сомневаются в своем праве ломать чужие жизни.

— Это будет дорого, — предупредила Вера.

— Сколько?

Она назвала сумму вдвое выше обычной.

Мельников спокойно достал деньги. Без торга разложил перед Верой купюры. Это тоже было плохо. Человек, который не торгуется против высокой цены, платит не за услугу. Он покупает что-то другое. Что, девушка пока не понимала. Она убрала деньги в ящик.

Потом начала готовить стол. Она делала это намеренно медленно. Ровные неторопливые движения всегда успокаивали клиентов. Сначала темно-зеленая бархатная ткань. Потом тяжелая чаша из нефрита. Потом черная нить. Потом три свечи. Потом фотография в центр.

Все предметы были пустыми. Вера знала это лучше всех. Но пустые предметы умеют убедительно работать, если человек пришел уже готовым увидеть смысл в действиях колдуньи Аделаиды.

Мельников смотрел.

— Положите руку рядом с фотографией, — сказала она.

— Зачем?

— Вы хотели сеанс.

Он положил. Рука была спокойная. Ни одного лишнего движения.

Вера закрыла глаза. Заговорила. О доме. О женщине, которая не просила прощения. О дочери, ушедшей из-под руки матери. О двери, давно закрытой. О ребенке, которому не назвали настоящего имени бабушки.

Ей казалось, она идет правильно, хотя Мельников слушал слишком внимательно. Вера чувствовала его взгляд как тонкую проволоку у горла.

— Дочь, — проговорила она, — не хотела возвращаться.

— Как ее звали? — спросил он.

— На первом сеансе имена мертвых не всегда открываются.

— Она точно мертва?

Вера поняла ошибку. Слишком поздно.

— Я сказала не перебивать.

— А я спросил, мертва ли она.

Она открыла глаза.

Мельников уже не проверял. Он знал.

— Вы не видите мертвых, — с отвращением проговорил он. — Вы их конструируете.

— Уходите.

— Сначала закончим.

— Мы уже закончили.

— Нет, Вера Сергеевна. Теперь началось настоящее.

Он сказал «настоящее» без угрозы, но твердо.

Вера потянулась к телефону, и экран не загорелся. Она нажала кнопку еще раз. Ничего.

— Не тратьте силы, — сказал Мельников. — Они вам еще понадобятся.

— Что вы сделали?

Вместо ответа он взял одну из ее черных свечей, перевернул фитилем вниз и поставил прямо на столешницу. Свеча не упала. Огонь продолжал гореть вниз, касаясь дерева, но не прожигая его.

Вера смотрела на огонь. Мозг быстро перебирал варианты: тонкая проволока, химия, заранее подготовленный стол, фокусник, гипноз. Ничего не подходило. Стол был ее. Свечи были ее. Мельников вошел с одной папкой. Огонь горел вниз.

— Это просто фокус, — растеряно сказала Вера.

Голос прозвучал хуже, чем она хотела.

Мельников не стал спорить.

— Хорошо. Выберите сами.

— Что?

— Любой мелкий предмет из ящика. Не называйте. Не показывайте мне.

Вера смотрела на него несколько секунд. Потом медленно выдвинула ящик стола. Карты. Черные нитки. Старый ключ. Сухие ягоды можжевельника. Все ее. Купленное ею. Разложенное ею. Ни один фокусник заранее не мог знать, что она возьмет.

Она взяла одну сухую ягоду можжевельника и сжала в кулаке.

— Дальше?

— Держите.

Он не встал. Не протянул руку. Не произнес заклинания. Только повернул перстень на пальце черным камнем вверх.

Сначала Вера ничего не почувствовала. Потом в кулаке стало холодно. Не снаружи — внутри, под пальцами. Сухая ягода набухла, шевельнулась, и что-то острое укололо кожу.

Вера разжала ладонь. На ладони лежала не ягода. Маленькая живая веточка можжевельника, темно-зеленая, колючая, влажная у среза. От нее пахло смолой и морозом. На подушечке большого пальца выступила крошечная капля крови.

Через пару мгновений веточка потемнела, свернулась и снова стала сухой ягодой.

Вера закрыла ладонь. Потом открыла еще раз. Ягода лежала на месте. Обычная. Сухая. Мертвая.

— Это тоже фокус, — сказал Мельников. — Если вам так легче.

Вере легче не стало.

— Вы не ведьма, — сказал он. — Вы обычная мошенница. Это я понял на третьей минуте вашего представления. И я действительно пришел не за мошенницей.

Вера подняла глаза.

— За кем?

— За наследницей.

Он взял фотографию Аграфены.

— За наследницей этой женщины, которая была настоящей ведьмой. Не такой, как ваши клиентки представляют себе, насмотревшись плохих сериалов. И не такой, какой вы притворяетесь за деньги. Могущественной. И очень опасной.

Вера молчала. Эти слова не укладывались в ее голове. Но после перевернутой свечи и можжевельника они не выглядели выдумкой.

— У Буровой была дочь. У дочери — дочь. Настоящая. Где-то здесь, в Москве или рядом. Я искал ее. Нашел колдунью Аделаиду. Ваше сходство с Аграфеной Матвеевной в молодости показалось мне... убедительным.

— А потом?

— Потом вы открыли рот.

Вера рассмеялась. От страха ей всегда хотелось именно смеяться. Глупо, коротко, не вовремя.

— И что теперь? Сдадите меня полиции?

— Зачем? Полиция не поможет мне с наследством в Красноярске.

Название города прозвучало буднично. Красноярск. Далеко, холодно, с рекой, сопками, мостами, чужой жизнью. Город из новостей о коммунальных авариях, морозах и дорогих авиабилетах.

— Я там ни разу не была, — сказала Вера.

— Тем лучше.

— Для кого?

— Для меня.

Огонь на перевернутой свече погас сам. На столешнице не осталось никакого следа. Свеча упала и покатилась по ровной поверхности, остановившись на самом крае стола.

— После Аграфены Буровой остался дом, деньги, земля, документы, прочее имущество и одна вещь, которую мне нужно получить. Вам надо будет поехать в Красноярск и сыграть роль внучки.

Вера смотрела на него.

— Вы с ума сошли.

— Нет.

— Там люди знают эту семью.

— Большинство знает легенды о семье. Не людей.

— Я не ведьма.

— Это не важно.

— Вы только что сказали, что там настоящая магия.

— Да.

— И настоящие ведьмы.

— Да.

— И они не поймут?

— Люди понимают только то, на что у них есть объяснения. У них будут правильные документы, ваше лицо, ваши глаза и мое сопровождение.

— А если настоящая внучка найдется?

— Тогда у вас появится серьезная проблема. Но пока ваша проблема — я.

Он сказал «у вас появится проблема» так, как будто Вера уже согласилась.

— Я отказываюсь, — твердо сказала девушка.

Мельников снова открыл папку. Вынул несколько листов и разложил перед ней.

Вера увидела свое имя. Настоящее. Адрес. Паспортные данные. Список переводов на карту. Скриншоты переписок с клиентами. Даты. Суммы. Обещания снять порчу, вернуть мужа, убрать соперницу, очистить бизнес от сглаза.

— Я могу уничтожить вас без всякой магии, — спокойно сообщил Мельников. — Магия просто экономит время.

Вера не трогала бумаги. Больше всего ей хотелось надеть линзы. Спрятать глаза. Стать