Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 2

Предполагаю, что такая же бледная. У меня, кажется, ни один мускул на лице не дрогнул. Выслушала все безучастно, словно мне про кого-то другого рассказывали. Шеф тоже был смурной. Хоть какие-то зачатки совести все же у него, оказывается, имелись. Если не притворялся, конечно. А то может передо мной на лицо трагичную мину навесил, а сам уже мысленно ручки потирал и отплясывал от радости, что угодит своей Динарочке пучеглазой. А я даже теперь и не уверена, может, и стоило поскандалить, но в тот момент было так тошно и противно. И фантасмагорично. Не знаю, может, я реально в тот момент верила, что все не наяву.

В общем, я согласилась уйти без ссор и споров, зато с деньгами, на которые можно было несколько месяцев безбедно существовать. Да нет, какое «существовать», сюда это слово не подходит. Пожить на полную катушку! Накупить модных шмоток, объесться роллами в любимом суши-баре, съездить на курорт. Признаться, я на какие-то секунды даже обрадовалась, что теперь мне предстоит и праздность, и праздник живота.

Но это эфемерное чувство радости очень быстро прошло. Ведь на этом офисе сосредоточилась практически вся моя жизнь. За его пределами у меня даже не было друзей. Как-то не видела необходимости обзаводиться. Это с коллегами мы встречались после работы в боулинге, бегали по квестам или горланили в караоке. А дома я даже почти не знала соседей. Заселившись лет пять назад в новостройку, я поначалу сразу нашла приятельниц. Тогда было все как-то просто: нас объединяла радость от покупки квартиры, ремонтные дела, совместные разведывательные операции по обнаружению интересных мест «на районе». Но все подруги почему-то в течение трех-четырех лет сменили место жительства, и в их квартиры въехали совершенно незнакомые мне люди или семьи, которым до меня не было дела. Да и мне до них не было. Ведь у меня была любимая работа и коллектив. Но этому внезапно пришел конец.

* * *

Обычно у нас принято было проставляться при увольнении. Понятное дело: люди уходили в новые компании не просто так. Для большинства это являлось повышением или важной сменой деятельности. Конечно, им было что отметить, они прощались с сослуживцами, те их поздравляли. Моя ситуация выглядела несколько иной. Праздновать было нечего. Устроить вечер прощания? Сделать хорошую мину при плохой игре? Ощутить себя выкинутой за борт и при этом попытаться это отметить? Притворяться веселой было выше моих сил, поэтому я решила досидеть до конца, в надежде, что хотя бы со всеми попрощаюсь на словах. Но мне кажется, коллеги чувствовали себя в этой ситуации неуютно: кто-то весь день отводил взгляд, кто-то сухо желал удачи. А главное, ни один не высказал недовольства и уж тем более возмущения поступком шефа. Они же тоже любили свою работу.

Под самый занавес притащилась Динара. Огромные глаза с наращенными тройным объемом ресницами, отчего у нее был взгляд томной коровы, с сочувствием уставились на меня.

— Спасибо тебе, Ульян, большо-ое, — трагично и жеманно протянула она, сделав несколько ресничных взмахов, словно пыталась заодно соблазнить и меня. — Пусть у тебя все сложится! Ты очень способная, я знаю, ты быстро найдешь работу. Гера в тебя очень верит.

Герой она называла шефа. Его звали Герман Гамильтон. Угораздило же.

Фальшивую любезность директорской пассии я уже терпеть была не обязана. Кто знает, сколько бы я еще просидела, тупо перемещая бумажки и «прощаясь с рабочим столом и компьютером», но визит Динары меня подстегнул. Я резко сдвинула все документы на край стола, улыбнулась с деланной бравадой и поднялась.

— В тебя Гера тоже очень верит, — бодро произнесла я, постаравшись убрать из голоса яд, и мне показалось, что он, не найдя выхода, потек мне в горло. — А мне пора на заслуженный отдых!

Усмехнувшись, я взяла рюкзак и пружинистым шагом направилась к выходу, напевая себе под нос «хлопай ресницами и взлетай». Других вещей не было: все пожитки, которыми успела обрасти за годы работы, я вывезла из офиса накануне. Все-таки надеялась, что отправимся с коллегами покутить, и не хотелось нагружаться. Думала, может, они сами что-то предложат. Но нет. Всем как будто было стыдно: то ли общаться со мной, то ли за меня, то ли за Герыча. Я поймала себя на том, что впервые за все годы мысленно назвала шефа этим прозвищем. Раньше я никогда себе такого не позволяла и очень возмущалась, когда кто-то за его спиной панибратски обзывал уважаемого руководителя. А на самом-то деле Герыч и есть. Даже не так. Херыч. Вот тебе, Херман Гельминтон!

Ну что ж, хотела перемен, ты их получила. Бойтесь своих желаний, я же говорила.

А, да что б тебя. Поеду кутить!

Глава 2

Я сидела на полу на сложенном в четыре раза толстом клетчатом пледе с бахромой. Передо мной на старой, изрезанной разделочной доске стояла закопченная сковородка без ручки, в которой красовалась «сырная пятница». Так я называла блюдо, которое в последнее время традиционно готовила себе по пятницам из сыра бри и томатов черри. Диск ароматного сыра укладывался на искомканный пергамент, сверху делались неглубокие надрезы в виде решетки и начинялись маленькими кусочками чеснока. Вокруг укладывались крошечные половинки помидоров, а по окружности сковороды или прямо на решетку — ломтики багета. Все это дело сбрызгивалось оливковым маслом, посыпалось базиликом и солью и ставилось в духовку. Через двадцать минут в сковородке поблескивал расплавленный сыр и запеченные томаты, которые нужно было поддевать поджаренным кусочком багета и отправлять в рот. Это было невероятно просто и вкусно, и я даже перестала покупать пиццу. В привычку вошло есть сыр с томатами по пятницам, причем обязательно на полу, из нарочито изношенной посуды: мне нравилось воображать, что я на пикнике. Деревянная подставка, черная от нагара сковорода и смятые углы пергамента добавляли обстановке, как мне казалось, «аутентичности и крафтовости».

Так и в этот раз, я только-только вынула из духовки «сырную пятницу», поставила доску со сковородкой на плед и уселась по-турецки рядом. По правую руку стояла бутылка гранатового вина и бокал без ножки. С фужером был раньше не очень удачный опыт, когда я нечаянно пролила красное вино на ковер, и теперь я предпочитала более устойчивую емкость.

Мечтательно прикрыв глаза, я потянула носом. Комнату наполнял аромат запеченного сыра, помидоров и базилика. В камине напротив потрескивали дрова, языки пламени лизали обугленные поленья. И пусть передо мной был всего лишь большой экран телевизора, на который я пустила зацикленное видео