Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко Страница 19

Я перевёл дыхание и мысленно пообещал себе больше с «Золотой Пыльцой» экспериментов на собственном организме не ставить. Или хотя бы ставить в менее напряжённой обстановке.

Без замка ворота держались закрытыми только на собственном весе. Я потянул створку. Металл проскрежетал — очень тихо, но в пустоте промзоны звук показался оглушительным. Открыл нешироко, просто щель. Достаточно, чтобы протиснуться боком. Скользнул внутрь и осторожно прикрыл створку за собой.

Полумрак. Множество запахов, накладывающихся друг на друга. Сырая шерсть, машинное масло, подсыхающая кровь, пыль, мускус хищника. Верхняя лампа не горела, но света и так хватало.

Из-под ближайшего стеллажа сверкнули жёлтые глаза. Чёрный кот выгнул спину, готовясь зашипеть. Я опередил его, мгновенно окутав разум пушистого охранника плотным коконом психической тишины и дружелюбия. Ощутив вкус магии, кот расслабил мышцы, зевнул и вернулся к прерванному отдыху.

Я повернулся к дальней стене. Росомаха лежала там же, где я видел её глазами Ранго — на замусоленном спальнике, свернувшись тёмным клубком. Мощное, коренастое тело. Опустился на колени рядом с хищницей. От неё исходил терпкий запах мускуса. Бока росомахи мерно вздымались в такт глубокому дыханию.

Положил ладонь на её загривок. Шерсть казалась жёсткой сверху — грубый остевой волос, длинный и маслянистый. Но стоило пальцам погрузиться глубже, как под ним обнаружился невероятно густой и мягкий подшёрсток. Именно он делает росомах такими неуязвимыми для мороза. Тепло зверя мгновенно перешло в ладонь, будто приложил руку к печке.

Фурия шевельнула ухом. Вздохнула во сне со свистом. Я мягко потянулся к её сознанию, скользнув прямо в сновидение зверя. Осторожно, как входят в комнату к спящему ребёнку.

Её сон был тёмным. Без образов, без цвета — просто тяжёлая, измотанная чернота уставшего тела, которое наконец отключилось. Где-то на самом дне, под слоями боли и лекарственной мути, тлел крошечный огонёк — дикий, злой, упрямый. Звериная воля к жизни, которую ни капкан, ни петля, ни зачарованный хомут вытравить так и не смогли.

Я коснулся этого огонька и послал образ: раннее утро, запах талого снега. Солнце между стволами лиственниц.

Фурия потянулась всем мускулистым телом и открыла глаза. Агрессия отсутствовала полностью. Росомаха широко зевнула, демонстрируя внушительный арсенал острых зубов, и повернула ко мне массивную голову. Зрение хищницы уловило лишь пустоту, но влажный нос активно втягивал воздух. Она безошибочно узнала запах человека, который ранее спас её от боли.

В сознание ударила мощная волна искренней радости. Оптическая иллюзия маскировки немного сбивала её с толку, заставляя дёргать ушами, но доверие перевешивало замешательство.

Я протянул невидимую руку и коснулся её лба. Фурия вздрогнула, но осталась на месте. Мокрый пятак ткнулся мне в ладонь. Хищница принялась изучать меня с дотошностью таможенной ищейки: шумно втянула запах пальцев, прошлась по запястью, сунулась в рукав. Обдала ладонь горячим воздухом. Языком лизнула. Шершавым и мокрым, как наждачная тёрка. «Ты пришёл», — сказал её разум. Без слов, конечно.

— Пришёл, — прошептал я, поглаживая жёсткий мех на загривке. — Пришёл, девочка.

Внезапно её тело напряглось, превратившись в натянутую струну. В сознание плеснул липкий, холодный страх. Росомаха завертела головой, ожидая появления хозяина с его артефактами подавления. Я поспешил усилить контакт, транслируя уверенность и безопасность.

«Тише, девочка. Злой человек уехал далеко».

Фурия судорожно выдохнула, положив тяжёлую морду мне на колено. Её страх отступал, уступая место робкой надежде. Я погладил хищницу по широкому лбу, давая безмолвное обещание забрать её отсюда.

Тихий стук когтей по бетону. Чёрный кот вылез из-под стеллажа, в два прыжка запрыгнул на рабочий стол Рубца и уселся среди разложенных распорок. Хвост обвил лапы, уши наклонились вперёд. Жёлтые глаза уставились ровно туда, где сидел я, с тем особым выражением кошачьей морды, которое означает: «Я всё вижу, просто мне лень что-то с этим делать».

Кокон дружелюбия держал, но кот и сам орать явно не собирался. Он просто наблюдал. Как судья, которому интересно, чем закончится заседание, прежде чем выносить вердикт.

Ладно, пусть смотрит. У меня дела поважнее.

Обвёл взглядом склад и прикинул ситуацию. Если Рубец вернётся и обнаружит пустой спальник — что он подумает? Что росомаху украли? Замок на месте, камер нет, жучки-следопыты спят. Взлом исключён. А вот побег…

Побег — это правдоподобно. Фурия — зверь D-ранга, сильный, отчаянный, со свежими ранами и злостью на хозяина. Росомаха могла собрать последние силы, рвануть к свету и вылезти через единственный доступный проём — узкое окно под потолком. Для зверя с мощными когтями и мотивацией — задача выполнимая.

Осталось подкрепить версию вещественными доказательствами.

Я прошёлся вдоль стены, высматривая подходящий инвентарь. Недалеко от входа обнаружились деревянные ящики — грубо сколоченные, из необработанных досок, с буквенно-цифровой маркировкой по трафарету. Три штуки стояли друг на друге. Я примерился и начал перетаскивать, выстраивая импровизированную лестницу к окну.

Забрался наверх. Ящики заскрипели, но выдержали. С этой высоты оконный проём оказался на уровне груди. Деревянная рама, рассохшаяся, с облупившейся краской. Створка приоткрыта — та самая щель, через которую выбирался Ранго.

Я распахнул её полностью. Петли взвизгнули, и в склад хлынул дневной свет, расчертив пол косым белым прямоугольником. Свежий воздух ворвался внутрь, перебивая затхлость и мускус.

Фурия подняла голову. Её ноздри раздулись, вбирая запах улицы. Тоска по свободе пошла через канал так остро, что у меня самого перехватило горло.

Потянулся в Инвентарь. Мерцание, и в ладонь лёг охотничий нож. Хороший, с широким клинком и удобной рукоятью. Я примерился к деревянной раме и провёл остриём по нижнему краю — четыре параллельных борозды, глубоких, рваных, с задранными щепками. Потом ещё четыре, чуть выше и под другим углом, будто зверь перехватывал лапу. Добавил несколько царапин на подоконник. Работа заняла полминуты, но результат выглядел убедительно. Любой, кто видел, как росомаха лезет по дереву, узнал бы характерный рисунок.

Нож вернулся в Инвентарь.

Внизу послышалось тяжёлое сопение и цоканье когтей по бетону. Фурия поднялась со спальника и, слегка прихрамывая на заднюю лапу, потопала ко мне. Росомаха двигалась вразвалочку, широко расставляя мощные лапы, — типичная для куньих походка, косолапая и уверенная. Остановилась у подножия ящиков и задрала морду.

Я спустился. Присел на корточки рядом с Фурией. Запустил пальцы в густой мех на загривке — и сразу почувствовал, как под ладонью остаются волоски. Линька.

Фурия сбрасывала подшёрсток, как и положено росомахе, которая обитает не в привычных для себя условиях: сухой воздух склада, стресс, раны, нерегулярное питание — всё это ускоряло процесс. Бурые пучки отделялись от