Удачное вложение - Евгения Высоковская Страница 19

чего-то в механизме, случайно открыв портал. А затем прошла через него и завалилась спать. А ведь даже успела немного удивиться, что как будто стало теплее и суше, но списала все на действие горячительного напитка. Оказывается, ступив в комнату, я уже была «внутри». К тому времени, как я продрала глаза в первый раз и почти на ощупь отправилась в туалет, проход уже захлопнулся, и меня окружал другой мир.

Если бы я, заведя вчера ночью эти шестеренки, отправилась спать в соседнюю комнату, то скорее всего так бы ни о чем и не узнала, продрогла и продрыхла бы в сырой избе до утра, а утром убралась восвояси.

У меня довольно плохо это укладывалось в голове. Придя домой, я даже принялась рисовать, пытаясь представить на бумаге внутренний мир, наружный мир и момент, когда они соприкасаются. Вот тут голова действительно начала ныть.

Пока было важно одно: в момент открытия портала мне надо находиться в той комнате. Тогда я смогу выйти наружу — в свою сырую избу. Как в этом могли разобраться бабушки, я просто не представляла. Но видимо, они никогда не пытались вникнуть в технические детали процесса, а просто делали, что умели. Как им когда-то показали.

Было примерно часа два или три дня. На улице к тому времени уже совсем распогодилось. Из-за убежавших за край леса туч высунулось радостное осеннее солнышко и щедро поливало землю расплавленным золотом. В его лучах даже угрюмый лес повеселел, а пожухлые листья, устилавшие мой двор, будто ожили и зажглись яркими красками.

Сидеть дома и ждать открытия портала в такую пору казалось кощунственным. Я, пошарив в доме, нашла несколько плетеных корзинок, выбрала среднюю по размеру и отправилась на задний двор: там в ограде была еще одна калитка, через которую можно было пройти напрямую к грибным местам, как сказали мне старушки.

Весело размахивая корзинкой, я широким шагом поспешила к лесу. Он даже с виду сильно отличался от мрачного перелеска: его обрамляла поросль молодых лиственных деревьев с оранжевыми и желтыми листьями, за ними золотилась березовая роща, а уже дальше прятались темно-зеленые ели и сосны. Густая, высокая трава, едва начинавшая блекнуть, мягко шуршала под ногами. Солнце пригревало, даже голову немного напекло. И я шла в куртке нараспашку.

Наверху, в кронах деревьев, тихонько переговаривались птицы, где-то высоко над головой пролетела стая, прочертив неровным острым треугольником небо.

— Славная осень! Здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит… — в такт шагам декламировала я на ходу. — Лед неокрепший на речке студеной словно как тающий сахар лежит…

Меня окружала неимоверная мешанина вкуснейших осенних запахов. Кажется, я еще не встречала места чудеснее. Все ностальгические воспоминания о старой деревне были перекрыты новыми, яркими, бабье-летними сегодняшними. А ведь мечты все-таки сбываются. И пусть снаружи дом не совсем тот, о каком я мечтала. Даже совсем не тот. Он был ужасен! Но здесь!..

За возвращение сюда, за то, чтобы остаться, несомненно стоило побороться. Меня переполняли бодрые, позитивные мысли о том, что по возвращении домой я в лепешку расшибусь, но открою свои способности, позволяющие стать частью Внутреннего мира. С этим решительным настроем я шагнула в лес, и, как бы странно ни звучало, я даже немного обиделась на судьбу. Потому что моя «тихая охота» грозила закончиться уже через пять минут. Грибы не нужно было искать. Они словно выбежали мне навстречу и сидели каждый под своим кустом: по одиночке, или парочкой, или целой грибной компашкой. Я никогда не видела такого изобилия даже в Селигерских лесах, даже в санатории на Нарочи. Гордые, пузатые белые, благородные красноголовики, стройные подберезовики. Яркое семейство лисичек, пестрые сыроежки и мои любимые ароматные свинушки, которые почему-то считались несъедобными, но местные уж можно было есть.

Я ощутила слабость в ногах. У меня вдруг заныла переносица и защипало глаза — но только не от грусти или разочарования, а от умиления и благодарности. Вчера в это же время я стояла, уставившись на свой новый дом, полная мрачных дум. Осознавала обман, с помощью которого мне всучили этот дом. Плакала. А сейчас находилась в одном из самых прекрасных моментов — из тех, что хочется продлить, замедлить или даже остановить. Наконец я немного успокоилась и осторожно, стараясь не наступить ни на один из даров леса, отправилась гулять под его сенью.

* * *

В избу я вернулась, когда солнце уже закатилось за лес и низко вдоль земли потянуло прохладой. Я бродила, наверное, несколько часов, потеряв счет времени. Кружила, дышала терпким воздухом. Задрав голову, подолгу разглядывала охряное кружево листьев на фоне синего неба. Прошла через березовую рощу, миновала ельник, а затем вышла к узенькой юркой речке. Кажется, мне в копилку удовольствий грозила добавиться еще и рыбалка. На обратном пути, уже почти на бегу я минут за пятнадцать набрала полную корзинку грибов и, еле удержавшись, чтобы не насовать еще и в карманы куртки, буквально за уши себя вытянула из леса. Тогда я и поняла, что день клонится к завершению.

Я сунулась поначалу перебирать грибы, потом поняла, что неимоверно устала, — от переизбытка впечатлений, от длительной прогулки, — и монотонная работа меня доконает. На скорую руку почистив парочку крупных боровиков, я ошпарила перловку, быстро подготовила зажарку и поставила вариться суп. Мне как раз должно было хватить на сегодня и завтра перед отъездом. Самое главное — и самое трудное — было продержаться до вечера и случайно где-нибудь не заснуть. Насколько я поняла, в тому моменту, как снова откроется портал, мне обязательно нужно было находиться в комнате, где я ночевала, но при этом бодрствовать, чтобы успеть выйти в тот короткий отрезок времени, пока дверной проем будет соединять два мира.

А у меня как назло слипались глаза. Я столько всего наслушалась и нагляделась, а еще находилась и надышалась! Ожидание вечера стало почти мучительным. Наваристый грибной суп меня ничуть не приободрил, поэтому я порыскала у Ильиничны в книжном шкафу, нашла какой-то пыльный томик Чехова, набросила шерстяной плед поверх куртки и выбралась на открытую веранду. Откуда-то хорошо тянуло ветерком, холодный воздух пробуждал и не позволял клевать носом. Так я досидела почти до самого запуска механизма, читая рассказы в свете неяркой лампочки на веранде. Когда до открытия портала оставалось минут десять, я погасила уличный свет и отправилась в комнату. Вещей моих здесь не было, они ждали меня во внешнем мире. Наоборот, я даже плед решила забрать с собой. В глубоком кармане куртки лежал