Город богов и монстров - Кайла Эдвардс Страница 176

Сквозь тонированные окна не было видно, кто сидит внутри. Но Лорен знала, почему здесь эта машина и за кем она приехала.

И знала, хоть и не видела его сквозь чары и тонированные стекла, что Дарьен наблюдает в зеркало заднего вида, как она открывает заднюю дверцу лимузина и садится, скользнув по холодной коже сиденья.

Тонированная стеклянная панель отделяла пустое заднее сиденье от передних, сквозь нее был виден лишь силуэт за рулем.

Но как только в машине зазвучал низкий голос, слегка приглушенный стеклянной преградой, Лорен поняла, что ее беды далеки от завершения.

Их мир менялся. И только началом перемен был этот город богов и чудовищ.

Смерть была всего лишь началом.

Эпилог

Припарковавшись на обочине, Дарьен смотрел, как Лорен идет по причалу на Нефритовом пляже. Соленый ветер разбрасывал по плечам ее волосы, трепал складки юбки, хлопая ею по бедрам.

Час назад Дарьену позвонил Таннер – с сообщением, что посланница в маске кролика, которая когда-то, несколько месяцев назад, наняла его выследить Лорен, наконец воспользовалась своим мобильником и говорила по нему так долго, что он точно определил ее местонахождение.

Когда булавка, отмечающая, где она находится, появилась на карте, Дарьена чуть не вывернуло наизнанку. Он воспринял бы известие не так болезненно, если бы не тот факт, что булавка воткнулась прямо в силуэт «Ступки и пестика».

А он-то надеялся, что проблемы перестанут преследовать их, наступая на пятки, хотя бы на некоторое время. На такое, чтобы они успели отдышаться, а не на жалкие три дня, прошедших с тех пор, как город был сметен взрывом Источника.

Но похоже, босс посланницы в маске кролика наконец нашел Лорен.

Дарьен остался в машине, слегка приоткрыв окно, чтобы в салон влетал свежий ветер – и он услышал бы крик, если с Лорен что-нибудь случится, – и наблюдал, как она идет к концу причала вслед за посланницей в маске кролика. За машиной, в которую села Лорен, он следовал на расстоянии, ни на миг не упуская ее из виду и молясь всем когда-либо существовавшим богам и богиням, чтобы Лорен понимала, что делает.

На дальнем конце скользкого от океанских брызг причала ждал мужчина.

Он медленно повернулся к Лорен, и Дарьена пронзила мысль: как могло случиться, что все известное ему о мире вдруг оказалось ошибочным за столь короткое время?

Сдерживая тошноту, которая подкатывала к горлу с неутомимостью волн, лижущих берег, Дарьен подался вперед на сиденье и задействовал Взор. Тем временем Лорен нерешительно приблизилась к ждущему мужчине.

Шестое чувство сообщало Дарьену, что аура этого мужчины светится не так, как у Лорен, однако обычным зрением на этот раз он видел отчетливее: замечал и океанскую синеву глаз незнакомца, и золотистый оттенок его подернутых сединой волос.

Несколько минут Дарьен наблюдал за ними. Они говорили слишком тихо, чтобы он мог услышать их издалека, но спустя минуту Лорен сделала еще три шага по причалу, отделяющие ее от неизвестного.

И дочь с отцом обнялись – впервые за долгие годы.

Посланница, ждущая поблизости, повернула голову, и хотя она была в той же жутковатой маске кролика, как и в ту ночь, когда наняла его, Дарьен с точностью до мгновения определил, когда ее глаза остановились на его машине.

Она медленно вскинула руку в перчатке жестом приветствия и благодарности.

Работа, которую она предложила ему четыре месяца назад, в этом и заключалась. В том, чтобы человек, победивший Смерть, но каким-то образом принявший ее обратно в свою жизнь, да еще с распростертыми объятиями, – а именно, вновь сделавшись смертным, – воссоединился со своей дочерью. Этот человек много месяцев, а может, и лет искал Лорен, но поскольку больше не обладал Взором, не мог сам отследить ее. Вдобавок он не знал, что его бывший лучший друг Эликс Даник и его жена, скрывающие свои ауры с помощью нахт эссенции, взяли себе другие имена.

Все до единой мысли в голове Дарьена слились в бессмысленный гул, а вдалеке волны вздымались и опадали в страшноватом созвучии с часами, тикающими у него на запястье.

Вода двигалась в ритме проходящего времени.

Благодарности

Странное это ощущение – наконец дойти до конца этой книги. Я начала писать ее, когда еще училась в старших классах, поэтому персонажи провели со мной огромный отрезок моей жизни. И хотя я откладывала работу над этой книгой на несколько лет, чтобы писать другие, о ее героях я не забывала. Они стали частицей меня, и я всегда буду благодарна за то, что придумала их давно, когда мне было лишь восемнадцать. Целую жизнь назад.

Я никогда толком не знаю, с чего начать раздел с благодарностями, и это особенно верно, когда речь идет о книге, владевшей моим сердцем и разумом более двенадцати лет. Мне известно, что я наверняка кого-то забуду поблагодарить – в том числе тех, с кем потеряла связь за эти годы, тем не менее в прежние времена они побуждали меня опубликовать эту книгу. Если вы когда-либо слышали об этой книге от меня или говорили, что мне надо издать ее, я хочу поблагодарить вас. Вы все – часть причины, по которой я зашла так далеко, часть причины, по которой эта книга была наконец дописана и попала к вам.

Что касается конкретных благодарностей, я бы хотела начать с моего мужа Джеффа. Ты действительно моя опора, мой лучший друг, моя надежная гавань, Мандалорец для моего Малыша Йоды, Дарьен для моей Лорен (но гораздо менее проблемный, чем Дарьен)… Этот список можно продолжать до бесконечности. Когда я встретила тебя, ты изменил мою жизнь к лучшему, показал, что такое настоящая любовь. Возможность разделить жизнь с тобой – это истинный дар, и я всегда преклоняюсь перед жертвами, на которые ты пошел ради меня: неважно, большие они или малые, незамеченными они не остались. Видимо, это просто более длинный способ сказать тебе, Джефф, спасибо – за то, что всегда был рядом для меня. Я люблю тебя. И буду любить тебя вечно.

Спасибо Джордану – за то, что он один из моих самых близких друзей и лучший брат во вселенной. Поддержка, которую ты оказывал мне во всем, что есть в жизни, не сравнится ни с чем, и я всегда буду благодарна тебе за то, что ты на моей стороне. Спасибо тебе за все воспоминания (особенно из девяностых,