Город богов и монстров - Кайла Эдвардс Страница 170

Дарьен прошептал:

– Счастливых Календ, Лола.

Наступил новый год.

И они выжили.

61

Лорен проспала долго.

А когда наконец проснулась, за окнами было темно, небо превратилось в темный холст, испещренный блестками звезд. Она лежала в своей постели в Адских Вратах, закутанная в стеганые одеяла – бирюзовые с белой отделкой.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить и осмыслить случившееся.

Неужели это был всего лишь сон?

Шурша простынями, она перекатилась на бок и поморщилась от боли в спине.

Ныла каждая косточка, каждая мышца в ее теле. Вместо комбинезона, который спас ее во время взрыва, она была одета в пижаму, и почти все тело покрывали ссадины, царапины и густо-лиловые синяки.

Свет в комнату сочился только в щель под дверью. Издалека доносились голоса, приглушенные расстоянием до невнятного гула. Прислушиваясь к звукам этих голосов – голосов своей семьи, – она закрыла глаза и задышала глубоко и размеренно, сосредоточившись еще и на ароматах свежемолотого кофе, кондиционера для постельного белья и, кажется, пиццы. Эти голоса и запахи успокаивали ее душу, вселяли в нее уверенность.

Она в безопасности.

Она дома.

Лорен потянулась и взяла мобильник, который заряжался, включенный в розетку у тумбочки. Щурясь от яркого света экрана, она проверила дату.

Все еще Календы, все еще день ее рождения – до конца этого дня осталось больше двух часов.

Выпуская на волю свою магию, чтобы воздействовать на копию Источника Арканума и заставить ее самоуничтожиться, она смотрела сверху на каждый переулок, каждый жилой дом и офисное здание, словно всегда была здесь. Словно была божеством.

Как будто смотрела глазами самого Темпуса Лжеца, устами которого выговорила желание, купленное для нее отцом.

Все горожане, погибшие при взрыве, вернулись к жизни, все раны, полученные ими, исцелились от чудесного поворота времени вспять – они избавились даже от болезни, превратившей стольких в голодных демонов. А те, кто умер до взрыва Источника, как Рэндал и его стража, остались мертвыми. Мысли об этом отчасти ужасали ее, но без Рэндала и ему подобных мир должен был стать гораздо лучше.

Впрочем, думать о Каланте она себе даже не позволила. Как и о том, что вампирша могла уцелеть – обратный ход часов мог пощадить ее, стирая все, что произошло на Башне управления.

Но беспокоиться об этом Лорен не стала. Хотя бы не сегодня.

Отбросив одеяло, она спустила ноги с кровати и прошла по комнате. Достала из ящика комода чистое белье и на цыпочках пробежала в ванную. Щелкнула выключателем, настроила душ, сделав воду такой горячей, как только могла терпеть. К тому времени, как она разделась и встала под струи воды, ванная наполнилась паром.

Она смыла с себя грязь и кровь, чувствуя, как вода уносит боль из мышц, высушила волосы феном, снова надела пижаму и открыла дверь в коридор.

И не успела дойти даже до лестницы, как Дарьен взбежал вверх по ступеням и свернул за угол коридора. Лорен замерла, у нее перехватило горло и вырвалось что-то похожее на всхлип.

Долгое время они просто смотрели друг на друга. Стоя на расстоянии нескольких шагов, будто приросли к месту и не верили своим глазам.

А потом опомнились.

Лорен преодолела расстояние до него спринтерским рывком, чувствуя, как глаза жгут слезы. Он встретил ее на полпути, и она запрыгнула ему на руки. Он наклонился, подхватывая ее ноги снизу и поднимая так, чтобы она обхватила его талию, и прижался губами к ее губам. Запустив обе ладони в его волосы, она притянула его ближе, не в силах насытиться этими ощущениями – насытиться им. Этого ей всегда было бы мало.

Только когда обоим не осталось ничего другого, как прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, он произнес:

– По-моему, нам с тобой надо поговорить.

Его лицо находилось так близко, что Лорен различала каждую серебристую крапинку в его глазах, каждую черную ресницу. Все еще поддерживая снизу ее бедра, он будто впитывал ее ласковым взглядом. От этого взгляда, от которого потемнели его глаза, Лорен чувствовала покалывание во всем теле.

– Да? – с трудом выговорила она, отводя прядь волос от его лица. Прекрасного, безупречного лица. – И о чем же мы будем говорить?

– Ты кое-что сказала мне, – от эмоций каждое его слово звучало как хрип. – Три слова, если меня не подводит память.

Лорен вскинула бровь.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, Дарьен Кассель.

– Не играй со мной, – прорычал он, приготовившись к еще одному глубокому и упоительному поцелую. Этот поцелуй поддержали язык и зубы, его руки крепче сжали ее в объятиях, он притиснул ее спиной к стене так, что задрожала висящая на ней картина.

Когда он наконец прервал поцелуй, то выговорил низким и хриплым, полным чувств голосом:

– Ты любишь меня?

У Лорен задрожали губы.

– Да, Дарьен Кассель, – подтвердила она, взяв в ладони его лицо. – Я правда тебя люблю. Я так в тебя влюблена, прямо до безумия.

Улыбка скользнула по его губам.

– Хорошо. Потому что я люблю тебя больше всего, что есть в этом мире, Лорен Калла.

Слезы покатились по ее лицу, сердце наполнилось такой радостью, что ей показалось, будто она сияет.

Дарьен собрал поцелуями ее слезы одну за другой.

– Я верю, что у всего происходящего есть причина, – объяснил он, скользя губами по ее щекам. Эхо его низкого голоса отдавалось глубоко в ее теле. – Верю, что, если все эти годы, которые я провел в боях и убийствах, в конце концов предназначались для того, чтобы привести меня к тебе, значит, я благодарен за это. Благодарен вот за это, – он нежно коснулся губами ее опущенных век. – И благодарен за тебя, Лорен Калла, – он прильнул к ее губам в таком глубоком и долгом поцелуе, что у нее перехватило дыхание. – Я так благодарен за тебя.

– Я хочу тебя, – прошептала она. Ее щеки по-прежнему были мокрыми от слез. – Хочу тебя всего. Прямо сейчас.

Его глаза потемнели от плотского вожделения такой силы, что ей сразу стало ясно: она пропала. Пропала так, что лучше и представить невозможно.

Он спросил:

– Ты уверена, что уже готова?

– Надеюсь, ты не собираешься добиваться, чтобы я тебя умоляла? – осведомилась Лорен, вскинув брови.

Дарьен расцвел дьявольской усмешкой, от которой у нее замерло сердце.

– В чью комнату?

– В мою, – она прикусила его нижнюю губу, и он гортанно