Общество летучих мышей - Александра Сергеевна Маркеш Страница 17

– Не думаю, что ты со своими данными можешь претендовать на столичного франта. Далеко не уедешь. – Они сидели в креслах напротив друг друга и перекидывались оскорблениями, словно мячом в модной английской забаве, которую звали теннисом. Трибуна, длинный итальянский диван сбоку, был готов рукоплескать, но бархатный занавес не спешил закрываться.

– Да если бы вы не крутились вокруг меня каждый вечер с танцами, я бы давно была обручена.

– Если бы мы не крутились вокруг тебя каждый вечер, ты давно попала бы в какую-нибудь неприятную историю.

– Кто-нибудь идет на предстоящие скачки? – Софи решила сменить тему, так как все эти препирательства были не новы и откровенно скучны.

Все присутствующие ответили односложно. Как ни странно, у всех в этот день были дела. Сусанна глядела на пока еще ни разу в этом сезоне не топленный камин, вероятно про себя проклиная брата. Дмитрий крутил фамильный перстень на пальце, также мысленно пребывая где-то в другом месте. Жорж просто читал газету.

– Может, сыграем в прятки? – Предложение Софи было неожиданным и приятным, сестра и брат уже не могли даже дышать одним воздухом, так что ни у кого не было желания более препираться, выбирая развлечение на остаток вечера.

– Проигравший, как всегда, должен желание. – Стоило Дмитрию договорить, как друзья хором выкрикнули: «Чур, не я», оставляя младшего Меркулова водить.

Сусанна вскочила с кресла, пока Дмитрий еще возмущался и отказывался от уготованной ему роли, лишь бы удалиться из залы побыстрее. Они с братом и раньше часто бывали в разладе, но в последнее время ей все больше начинало казаться, что он терпеть ее не может, а прямо сказать честь не позволяет. Дмитрий умел держаться в обществе, но в ее присутствии становился невыносимым: язвил, унижал ее и всячески демонстрировал свое превосходство. «Нашел с кем соперничать, молодой Болконский». Сусанна с каждым днем все сильнее хотела вырваться из этого дома, в котором все так ею недовольны, но риск выпорхнуть из одной клетки и угодить в другую был слишком велик. Таков был жребий знатной дочери.

Софья тоже не была на последнем месте среди самых завидных невест, но все же голубая кровь в ее семье с каждым поколением разбавлялась и разбавлялась простыми, хоть и добропорядочными служителями общества. Стремление отца устроить ее брак с Дмитрием было более чем понятно, но от этого приятнее не становилось. Сейчас, когда Сусанна и Жорж уже скрылись в глубинах необъятного дома, она все еще сидела на диване, слушая, как Дмитрий считает до ста. В этом человеке было правильно все, кроме, пожалуй, издержек характера: аристократические черты светлого даже после лета лица, манеры поведения в высшем свете, родословная и связи, образованность и безупречная репутация среди учителей. И вот даже сейчас он не пытался жульничать, не ускорял счет, не подглядывал.

Когда прозвучит последняя цифра, Дмитрий начнет искать, не нацеливаясь на кого-то одного, а когда обнаружит ее, ни на мгновение не задержится наедине с ней, чтобы не бросить тени подозрения на ее честь. Она знала его слишком хорошо, до последней веснушки на румяной щеке. Мысль о том, что пройдет еще какое-то время и они будут обречены лицезреть друг друга каждую минуту своей жизни, не в силах полюбить то, что уже давно стало известно и порядком наскучило, удручала. Когда она думала, что придется видеть его вот так же в полумраке с закрытыми глазами, только рядом с собой в постели, становилось вконец худо. Наконец она на носочках покинула комнату, что, если честно, считала лишним, уверенная, что Дмитрий ее и под носом не заметит, – но таковы были правила игры. Молодой человек закончил счет. «Один». Однако он был уверен, что еще секунду назад их было двое. Дмитрий мог бы пойти по следам удаляющегося запаха жасмина, который так любил, но не стал.

Жорж сначала пошел в соседнюю комнату, но стоило Софье отвлечься на лицо считавшего, как он проскользнул на лестницу, поднялся на второй этаж и завернул направо. Вдоль всего коридора висели портреты в массивных позолоченных рамах. Каждый раз, когда он проходил мимо напыщенного изображения друга, его так и подмывало взять кисть и пририсовать просветленно гордому лицу черные, совсем не гусарские усы. Следующий же портрет то и дело заставлял невольно задержаться рядом. То ли художник был покинут музой в тот день, то ли Жорж был излишне придирчивым, но хоть убей, картина по сравнению с оригиналом казалась лишь блеклым призраком, не передававшим черты Сусанны со всей достоверностью. Сама изображенная так не считала и не раз спорила с ним насчет столь категоричной оценки, обыденно принимая недостатки на свой счет. Жорж же был уверен в своей правоте и, каждый раз замирая на одном и том же месте, улыбался сам себе, прежде чем продолжить путь. Дверь в комнату отворилась тихо, но тут же тишину прервала хозяйка спальни.

– Ах, Жорж, как же ты так быстро меня нашел? Я думала, водит Дмитрий.

– Ты не ошиблась. Я не думал, что ты спрячешься в месте, в которое, по правилам, заходить нельзя.

– Тогда что же такой правильный и хорошо воспитанный представитель интеллигенции делает здесь, раз нельзя?

Жорж не удержался и на короткое мгновение скривил губы: он отнюдь не жаловал упоминания о своем происхождении. Сын известнейшего в городе хирурга и пианистки – ему на роду было написано стать частью высшего света. Однако с каждым годом это самое общество все больше и больше претило ему. Светские ужимки, сплетни и ядовитые насмешки были слишком далеки от горькой действительности, которую он видел в палатах больницы, когда смерть в свой торжественный час одним мигом уравнивала всех без исключения.

Молодой человек находил даже потешным, что утешением среди этого мрака стало общение с той, кто была далека от настоящей жизни, пожалуй, больше всех. Младшая дочь именитого семейства, которую с таким бдением берегли и отец, и старший брат, в итоге стала наивнейшим и самым неподготовленным к взрослению созданием. Жорж не одобрял подобного подхода. Даже его мать, представительница творческой профессии, имела достаточно рациональности, чтобы, нежно поглаживая сына по лицу, до жестокости честно напоминать, что ему не позволить себе той роскоши, которой с детства были окружены его самые близкие друзья.

– Я кое-что принес тебе. – Жорж расстегнул свой пиджак. Из внутреннего кармана выглядывала часть аккуратной обложки. Не заставляя долго ждать, молодой человек протянул изумленной подруге книгу. – Боялся лишних свидетелей.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – Мимолетный поцелуй в щеку в порыве