По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова Страница 132

– Нет! Чтобы мы ещё спели!

– Не верю! – Соколовский как никогда понимал Станиславского с его пресловутым неверием.

– Да мы сами прямо удивились! – простодушно выпалил младший из сорок, получивший за это выступление дружный пинок от старших братцев.

– Короче, нам нужен кто-то, кто будет нас продвигать! – заявил старший.

– Продвигать? Это я запросто! – обрадовал их Сокол. – Вот прямо сейчас и продвину из окна всех троих! – он даже рукава засучивать начал, чтобы удобнее было, но тут сороки, сообразив, что их доводы как-то не убедили оппонента, решили пойти с козырей.

Они переглянулись, старший добыл из белых брюк смартфон, шустро включил бодрый музон, и все трое начали под него подпрыгивать…

Филиппа Ивановича это ничуть не смутило бы, если б он не узнал мелодию…

Нет, слова были не те, правда, можно сказать, что их и не было – набор отдельных восклицаний, пусть даже и весьма бодреньких, на песню никак не тянул, но мелодия, ритм… Короче, он не мог ошибиться.

– Ну и наглые же плагиаторы! – даже с каким-то восхищением произнёс Соколовский, отлично помнивший хит двадцатипятилетней давности, звучавший буквально из каждого утюга… – Натуральные сороки!

Правда, братья его не расслышали – вот уж что-что, но певческому делу эта компания отдавалась со всем пылом души.

Сокол, услыхав легчайший шорох даже через шум, который производили сороки, прыгавшие и азартно вопящие под музыку, покосился в ближайший угол и увидел Шушану, которая беззвучно хихикала, прикрыв лапочкой нос – судя по всему, она тоже узнала мелодию…

– Ну как? – мелодия закончилась, и братья с сожалением перестали её «сопровождать», уставившись на слушателя. – Понравилось?

– Что именно? Мелодию вы спёрли у румын, слова… их вообще, можно сказать, нет. Движения? Ну, прыгаете вы активно, даже заразительно, пожалуй, – Сокол умел признавать сильные стороны, – но для того, чтобы вас продюсировать, этого как-то недостаточно!

Сороки переглянулись… Они, похоже, не сомневались в успехе – главное было заставить Сокола их выслушать, но вот что делать теперь, столкнувшись с неудачей, они не знали.

– Ты… ты узнал мелодию? – растерянно спросил у Филиппа средний.

– Разумеется. И другие тоже узнают! И делать так категорически запрещено!

– Но мы… мы же её немного изменили!

– Ещё хуже! То есть вы прекрасно знали, что спёрли, и пытались замаскировать это! И ещё посмели пытаться втравить в это меня! – Сокол стал выглядеть настолько угрожающе, что братья попятились к окну, а самый младший так и вовсе снова начал его дёргать, пытая открыть.

– Да мы ж ничего плохого не хотели… мы просто… нам мама сказала, что больше кормить нас не собирается! – «спалился» младшенький. – Сказала, чтобы мы шли работать, а мы… не получается у нас. Гонят все! А вот петь получилось!

– А! Так это вы так работать жаждете? – «осенило» Соколовского.

– Эээ… ну не везде… и не то чтоб прям жаждем! - замялись братья. – У нас скучные работы как-то… не идут, короче!

– Скучные, значит, не идут… а не скучные – идут?

– Прямо летят! – обрадовались братья. – И особенно петь нравится!

– Что вам нравится, а что не нравится, это пусть ваша мама у вас спрашивает! – безжалостный и жестокий Соколовский буквально вдребезги разбил надежду сорок, и ведь, что удивительно, без малейших угрызений совести! – Короче, проваливайте! И запомните, что я вам запрещаю появляться у моего…

– Сокол! Со-ко-л! – завопили все трое, напрочь заглушив слова Соколовского. – Мы это… мы готовы у тебя что угодно делать!

– Для начала, – тихо пробормотал старший брат, решивший, что сейчас надо закрепиться, а потом они всё равно вернутся к своим музыкальным планам!

Соколовский сделал ещё шаг к невыносимым птицам, те синхронно попятились, причём, младший уже даже на подоконник уселся и прижался к стеклу неподдающегося окна, и тут Филипп Ивановича осенило!

– Так… я могу вам дать РАЗОВУЮ работу! – внезапно усмехнулся он.

– Берём! – сороки вообще слово «дать», обращённое к ним, очень любили и уважали. – А заплатишь?

– Едой, – разрушил их надежды Сокол.

– А переночевать