Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун Страница 126

Колонны так часто подпирали потолок, будто он норовил обрушиться нам на головы. Или мне так показалось из-за оглушающей тишины, которая образовалась в неуютном помещении.

– А девочка полна сюрпризов, – развеселилась Самира и задорно подмигнула Тристану.

Северина неуверенно приподнялась на локтях и размяла шею. Антидот действовал стремительно, несмотря на медленный ток крови в вампирских телах. Ведь алхимия подчинялась другим законам. Как и совсем недавно Эб, Северина выглядела посвежевшей, будто организм очистился не только от яда. Осталось выяснить один вопрос: сколько продлится эффект?

– Слюна бухгальера парализует меня очень надолго, – тихо поделилась она. – Я не так часто попадалась… но каждый раз после мне нужно было немедленно выйти на охоту.

– Мы как раз ждем, когда ты выпьешь крови, – нетерпеливо заявила Самира.

Тогда все посмотрели на Радомира, он протянул Северине руку, сцепил их ладони замком – пробирка исчезла, – рванул вампиршу на себя, завалил на плечо и в несколько широких шагов очутился у выхода. Я растерялась, вскочила с места, подалась следом.

Неужели он бросит меня одну? Точнее, среди этих… жертв алхимии.

Но не посмела его окликнуть. Увидела лишь, как промелькнул его силуэт около стеклянного лифта, как тот поплыл вверх.

– Просто отпустишь ее? – взвилась Эдита. Вопреки ожиданиям, она не схватилась за арбалет и не послала Гарма в погоню.

– Я отпустила его, – парировала Самира. – Как ты и хотела. А Северина уже не станет прежней. Но ты не видишь квинтэссенции их душ, охотница. Потому не уверена, что Северина Кос выпьет кровавый состав. Я же вижу дар даже в этих пробирках. – Она указала на мой рюкзак, где прятались еще несколько пар томатных образцов. – А девочка тут. И ее алхимия с ней. Значит, все так, как должно быть.

– Допустим, – раздраженно согласилась Эдита. Чувства матери боролись в ней с желаниями охотника.

Но ведь… Северина не нападала на Радомира. А значит, Эдита до сих пор вела какую-то игру. Притворялась, что расстроена побегом парочки.

– Иди за мной, Алис-с-са, – проворковала Самира, а я вздрогнула от того, как она протянула мое имя. Совсем как Тристан…

Лиза

Каналы Калининграда, река Преголя

Очнулась я, лишь когда ноги вынесли на середину замерзшего Верхнего пруда. Слабый лед чудом держал вампирское тело, не обремененное человеческой пищей. В полыньях мельтешили утки, и так же сноровисто мелькали мысли в гудящей голове. Будто бы сами по себе, будто бы действительно не мои.

По щекам ползли слезы, но не обжигали, не холодили, лишь щекотали нежную бархатистую кожу и напоминали, что придется пить жесткую воду или научиться охотиться, чтобы пополнить запасы влаги.

Не потому ли я ринулась к пруду? Нет. Мне хотелось убежать от слов Эба туда, где он меня не достанет! Я не Ирис! И никогда ею не стану.

Образ отца стоял перед внутренним взором как кость в горле. Но стоило признаться самой себе – я не помнила его рядом с матерью. Сколько ни хватала за хвост моменты прошлого, подставляя мокрые щеки ветру, не находила общих семейных праздников. Зато видела грустное, будто постоянно извиняющееся лицо матери. Она и хотела бы дать мне все сразу: внимание, заботу, любовь, достаток – но ее одной не хватало. Я всегда получала на дни рождения те подарки, которые ждала, и всегда знала им цену. Ведь мама часто плакала вечерами на кухне после тяжелой смены на консервном заводе.

Где в это время находился папа?

«А его и не было никогда», – послышался словно наяву голос мамы. А затем другой раз: «Сердечный приступ». И новая версия чуть позже, когда я уезжала учиться в Калининград из родного городишка: «Он любил выпить. И за талией следил, чтобы на должность подходить. Презентабельность, улыбка. Нас с тобой как раз из роддома выписали. Праздновал. И средства для похудения запивал из того же стакана. Скончался в реанимации. Химическая реакция».

– Химическая реакция, – повторила я одними губами, но отчего-то птицы встрепенулись, оглушительно захлопали крыльями и взмыли к ярко-синему небу, которое виднелось в прорехе между серых туч. – Химическая реакция в крови. Какая ирония.

– Лиз, – позвал Эб с берега. Он сидел на кованой оградке, смешно растопырив ноги, но мне не хотелось смеяться.

И что Ирис нашла в худощавых икрах, острых локтях и тонких чертах его лица? Мне достался далеко не весь ее опыт. Лишь тот кусочек, которого так не хватало! Я жаждала обнаружить в себе суперспособность, но получила нечто более ценное. Кирпичик личности, вмещающий отцовское тепло и заботу. В последнее время по-настоящему заботился обо мне лишь один нелюдь. Эб же пытался разбудить во мне Ирис, старался вернуть свою возлюбленную, не готовый отпустить на покой. Он вовсе не собирался узнавать меня настоящую, а постоянно сравнивал, чтобы уловить несоответствие между моими воспоминаниями и тем, что он каким-то образом прознал о Елизавете Рыжовой.

Эб широко расставил руки, намекая, что поймает меня в объятия, и хищно улыбнулся, проверив языком остроту зубов.

– Разбежался, – пробубнила я и со злостью показала ему язык.

Точнее, это мне никак не разбежаться по неверному льду, но эгоистичному поганцу знать подробности необязательно. Пусть сам догадается, что я поняла его мотивы! И ни за что не вернусь с ним в восточный штаб.

– Ни за что, Эб. Я не Ирис. Спасибо, что показал мне ее дар. – По щеке скатилась слеза, сверкнула в луче солнца, которое прорвалось в ту небольшую дыру на небе. – Теперь я знаю, что потеряла. Знаю, как бывает иначе. И точно знаю, чего не хочу! Не хочу тебя больше видеть! Спасибо и прощай.

Шаг назад совпал с громким треском, будто лопнуло капроновое полотно под свеженаточенными ноготками. Ноги ухнули в пустоту, и, лишь когда рот, нос и уши наполнились водой, я сообразила, что провалилась под лед. То ли недавний сон прибавил уверенности, то ли дар Ирис сводил с ума и повергал в отчаяние настолько, что я не испугалась. Побрела по дну в сторону Литовского ручья, ведь как раз стояла к нему лицом перед тем, как утонула.

Сердце не билось. Слишком неуютно кутала стихия. Столь низкая температура мешала двигаться быстро, отнимала пластичность, норовила превратить в прекрасную ледяную статую. Но я загребала мысками полусапожек ил и песок и брела, не разбирая дороги. Постепенно добралась до Старой