Охотники за потусторонним. Книга 2 - Евгений Прядеев Страница 12

— Вот же урод! — плевался Кощей, вылезая из воды. Речка оказалась неглубокой, и он без труда нащупал дно, едва вода сомкнулась над ним. Но сапоги были полны воды, а одежда насквозь промокла.

Ворон встряхнулся и сбросил с себя романтичное оцепенение, поспешив на помощь к товарищу. Протянув руку, он помог Костику выбраться из воды, внимательно осмотрел его, а потом сразу же округу и склон.

Прошла минута, затем другая, но вопреки ожиданий Ворона, никто не появился. Значит, что? Вся затея с призраком действительно нужна лишь ради того, чтобы убрать священника?

— Кащей, ты как? Живой?

— Да нормально все со мной! — Костик дрожал от холода, и непохоже. Что виной тому была лишь холодная вода в речке. Кащей стянул сапоги, вылил из каждого воду и уставился на Ворона. — Живой. Здоровый. Вот только озяб немножко.

— Ну-ну, — усмехнулся Георгий. — То-то ты искупнуться решил. Ладно-ладно, видел я все.

— Ну, раз видел, то тогда зачем спрашиваешь? Поехали! — Кощей, подрагивая, натянул обратно мокрые сапоги. — Доберемся до отца Павла, поговорим по душам, что его призраки тут вытворяют.

Вопросов и впрямь было много, другой вопрос, точно ли отцу Павлу надо их задавать.

Поднять сильного духа — такая еще задачка. Нет, ритуал, само собой, еще сложнее, но обычно вызванные любителями пошутить духи могли только чашки со стола скидывать. А тут явно постарались и приложили множество усилий.

— Может, переоденешься? — спросил Ворон, глядя на друга.

— Так поеду, пусть его… совесть загложет, — сердито бурчал Костик, запрыгивая в «буханку».

Даже несмотря на то, что Кащей пытался сдерживаться и не гнать, до отца Павла они добрались буквально через десять минут.

— Отец Павел! — Синев забарабанил в калитку, перекрывая грохотом шум соседского триммера. — Отец Павел!

— Ась? — та распахнулась в ответ резко, едва не задев нос Костика. — Вы уже вернулись?

— А может, мы пройдем? — почти прошипел Кощей. — Уж будьте так любезны!

— Да, конечно, — с самым невинным видом посторонился отец Павел.

Они вошли, священник уже привычно отправился к чайнику на окошке, налил воды в стакан, когда Костик заявил:

— Почему сразу нельзя было сказать, что он такой сильный?

Хозяин дома вздрогнул, стакан выпал из его руки и разбился вдребезги. Сам он при этом замер, как статуя.

— Отец Павел, — позвал его Ворон, и тот вздрогнул, глянув испуганно на пару гостей:

— Чего? — взгляд при этом метался между обоими, пока наконец, он не решил окатить из чайника сперва Кощея, а потом уже и Ворона.

— Ну мне мало вот в Волге поплавать было! — полурасстроенно-полувозмущенно заявил Костик.

— Так вы… вы… живые?

— В смысле — живые? — Кощей чуть не сел прямо на пол.

— Ой, да вы… ну, к столу, в общем, — отец Павел бочком приблизился к Синеву, слегка кивнул Ворону и обоих пригласил к столу.

— Да все мы живые люди, святой отец, — сказал Ворон, пытаясь успокоить священника и одновременно с этим вытереть лицо. — Но мы действительно работаем со всякой нечистью. То есть, против, конечно же.

— Отец Павел, — Кощей явно с трудом сдерживал раздражение. — Вы его действительно видели?

— Духа? Да.

— Разговаривали?

— Раз… А с ними что, разговаривать можно? — лицо священника вытянулось от изумления.

— Можно и даже нужно, — добавил Ворон.

— Только вы-то с ним тогда что делали? — поинтересовался Кощей. — Солью кидались, да водой обливали? И все? — с нажимом уточнил он.

— Ну да, — продолжил отец Павел, смутившись так, что старческое загорелое лицо вдруг стало пунцовым.

— И все?

— Да.

— Мама дорогая. Я то думал, что на такой случаях в духовной семинарии какие-то инструкции выдают, — возмущенно вздохнул Кащей. — В общем, призрак ваш сына ищет. Весьма упорно. Болтает много. С акцентом. Внешне — вроде бы как умерший нашего времени, не раньше двадцатого века.

— И как ты это понял? — перебил товарища Ворон.

— Фрака на нем не было, рубах всяких тоже, — пожал плечами Костик. — Вроде брюки на ногах. Ты бы тоже рассмотрел, если бы со мной пошел.

— Господи, помилуй, — отец Павел нервозно разгладил бороду. — А что делать то теперь? Как искать этого сына? И вы уверены, что нужно это делать? Он точно уйдет?

— Уйдет-уйдет, — успокоил его Костик. — Ни соли не понадобится, ни праха. Это не злой призрак, хотя довольно раздраженный. Попробуете догадаться, по чьей вине?

— Из-за меня? — ахнул старый священнослужитель.

— Да, только сейчас это уже неважно, — потряс мокрыми волосами Костик. — Человек… э-э-э, дух ищет сына. Подумайте, кто из местных это может быть. Городок-то у вас небольшой, людей такого возраста тем более мало. Разве что акцент странноват. Как немецкий, что ли. Никаких мыслей не всплывает?

Отец Павел молчал, видимо, потрясенный услышанным и только отрицательно покачал головой, как бы отвечая на вопрос Костика.

— А если еще добавить, что Семен нашел в том месте карманные часы, так точно не наш он. В общем, — Костик поднялся, сапоги его громко чавкнули, — мне надо просохнуть, а через пару часов мы вернемся, там и поговорим.

— Хорошо, — почти по слогам проговорил отец Павел, погруженный в какие-то свои мысли.

Ворон с Костиком уже вышли за порог, миновали калитку, проследовали в бесконечном шуме соседского триммера к «буханке», когда священник выскочил наружу:

— Стойте! Стойте! Я знаю! Ну, точнее, думаю, что знаю. Не уверен я, — секунду назад бодро тараторивший старик вдруг завял, как подсолнух без солнца. — Но кажется, что это мой отец.

— Здрасьте-приехали! То есть вы предполагаете, — начал Ворон, глядя по очереди на мокрого Костика и робкого отца Павла в старых джинсах и тонком растянутом свитере, — что в городе возле реки бродит неупокоенный дух именно вашего отца?

— Я только предполагаю, конечно, — как бы извиняясь за возможные будущие ошибки, заговорил священник, почесывая то затылок, то шею. — Но как-то уж очень сходится.

Ворон глубоко вдохнул:

— То есть, ваш пропавший отец — немец? — и зыркнул на Костика. Тот развел руками, типа «А я то здесь причем?».

— Да не пропавший он, — священник через слово нервно разглаживал бороду. — Не знал я его никогда. Мать ничего особенного не говорила, пару раз только проговорилась, что не из наших он был. Сами понимаете, что ну… не дело это было тогда.

— Но тогда вам должно быть лет восемьдесят, — прищурился Ворон.

— Семьдесят девять исполнилось весной, — ответил священник. — Да вы поймите. Не верил я в этих привидений, пока вот это вот все не случилось. Я же любил вдоль речки пройтись. Виды,