По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина Страница 12

На мой вопросительный взгляд жених с досадой кривится и качает головой.

– Слишком много силы, – ворчит он, кивая на настороженных мантикор, а те принюхиваются, вертят головами, натягивают поводки, стараясь подойти поближе к напугавшему меня месту. – Я их к Красному камню водил, та же хрень – они не могут выделить один запах из фона. Нужно что-то помельче. А ты-то чего шарахнулась?

Я оборачиваюсь на кострище и мысленно даю себе затрещину за лишнюю болтовню, а потом ловлю Сашку за запястье, а Князева за рукав. Никакого чёрного провала без магии мне не видно, но ящерка ощутимо тянет меня за руку, под деревья.

– Давайте подальше отойдём. Там, похоже… – Я сглатываю, кошусь через плечо и понижаю голос: – Та щель между мирами. Её не закрыли. Как бы не засосало.

Сашка присвистывает и ускоряет шаг. Князев тоже оборачивается.

– И не охраняет же никто, – говорит он нехорошим тоном. – Вернёмся – буду звонить Кощееву, пусть…

Узнать, что именно капитан собирается сообщить Особому отделу, мы не успеваем. Земля вздрагивает, по лесу проносится ураганный ветер, сосны шатаются и скрипят так, словно вот-вот рухнут нам на головы. Я вскрикиваю, Гошка в сумке визжит, мужики подхватывают меня под руки с обеих сторон и бегом тащат под деревья. Ветер бьёт в лицо, мантикоры воют и натягивают поводки, хлопок, обжигающий холод, мат слева, злобное шипение справа…

Я спотыкаюсь и лечу на землю, чудом не придавив Гошку. Упавший рядом Князев тут же вскакивает и хватает меня за локоть, помогая подняться. Сашке удаётся удержаться на ногах, но поводки намотаны на руку, и перепуганные мантикоры волокут его за собой: они выросли втрое и несутся, не разбирая дороги. На наших глазах они резко меняют направление, прыгают – а потом все трое исчезают в голубоватой вспышке и тут же появляются метрах в двадцати дальше.

Сашка умудряется выпутаться из поводков и всё-таки падает. Мантикоры ускоряются, чёрные тени снова исчезают в голубой вспышке – и снова появляются, и исчезают, и появляются…

Это они что же, телепортируются?!

Князев выражает всю степень своего удивления одним-единственным непечатным глаголом, оглядывается, добавляет существительное и междометие, и я невольно поворачиваю голову.

От полянки мы совсем недалеко, те же двадцать метров. Но теперь мне хочется оказаться как можно дальше – на месте кострища высится условно человеческий силуэт из бело-голубого пламени, метров пяти ростом. Он медленно разворачивается на месте, каждым движением вызывая новый порыв ветра, делает шаг в нашу сторону, и мне хочется истерически смеяться, потому что ну какие мы молодцы, не стали запирать машину, чтоб не тратить время на возню с ключами, вот только тварь стоит чётко между нами и дорогой, и если убегать, то в лес…

Князев что-то рявкает над ухом и дёргает меня вправо. Мы успеваем отскочить как раз вовремя – поток света и ветра проносится мимо со скоростью поезда в метро, нос забивает запах горелой проводки. Глаза слезятся, я прижимаюсь спиной к ближайшей сосне, пытаюсь сделать вдох, рядом кашляет Князев, Гошка вырывается из сумки и уносится с визгом. В той стороне, куда рванула тварь, слышится оглушающий треск и, кажется, крик.

– …Мандру! …Ывай!

Боковым зрением замечаю вспышку, пихаю Князева в сторону, отскакиваю сама, падаю. «Поезд» проносится почти над головой, обдаёт жаром и вонью. Я заставляю себя встать и иду, ускоряясь, к дороге, на ходу накрываю ладонью ящерку и молюсь, чтоб услышали. Но силы в Знаке почти нет, за спиной нарастает гул, я пытаюсь бежать, шарахаюсь в сторону, снова падаю, пытаюсь подняться, а над головой во всю глотку орут:

– Адель!

Крик сливается с грохотом выстрела. Подбежавший Сашка подхватывает меня под локоть и вздёргивает на ноги, я успеваю обернуться, сощуриться от яркого света, увидеть силуэт Князева на фоне бело-голубого пламени, он стреляет снова и ещё раз, и надо бежать, но дыхания не хватает, и ноги не держат, и я вцепляюсь в Сашку обеими руками и перестаю дышать вовсе…

На пути белого пламени вырастает столб рыжего.

Вспышка бьёт по глазам, я всё-таки зажмуриваюсь и вжимаюсь лицом в Сашкину рубашку. В следующий миг становится тихо, я пугаюсь, что оглохла, но почти сразу слышу честное, глубоко нецензурное мнение жениха о происходящем. Тут же с заполошным чириканьем подлетает Гошка, с разбегу прыгает мне на плечо, вцепляется когтями, и мне тоже хочется материться. Но приходится придержать дракона и разлепить глаза.

Князев обнаруживается там же, где и был, только пистолет опустил. Белый огненный силуэт потускнел и уменьшился втрое. Стоящая между ними Саламандра приняла человеческий облик, но от каждого её слова расходятся волны вибрации, и мне очень не хочется видеть сейчас её лицо.

– Это не оправдание, – говорит она. – Ты должен следить, чтобы никто не подходил, а не гонять людей по лесу.

Белый что-то отвечает – я чувствую дрожь пространства, но смысл понять не удаётся, только общую недовольную интонацию.

– Мог убить, – возражает Саламандра. – Люди вообще легко умирают. Тебе ли не знать.

Он явно пытается спорить, но она хлопает в ладоши.

– Это тоже не повод. В тебе слишком много эмоций. Ты не человек.

Тут она произносит слово, в котором я разбираю только начальное «Игх…», а дальше сложная мешанина звуков: обрывки слогов, шум ветра, птичьи трели, высокие и резкие скрипичные ноты. Если так звучат имена элементалей, понятно, почему она предложила Князеву придумать свой вариант.

А вот какого чёрта от нас нужно было Сильфу, непонятно ни разу.

Я отлепляюсь от Сашки, отодвигаю вставшего на проходе Князева и, пошатываясь, делаю несколько шагов вперёд.

– Это что было вообще?

Саламандра кидает на меня быстрый взгляд.

– Здравствуй, Е-ка-те-ри-на.

– Сложно здравствовать, когда тебя пытаются расплющить. Элементали разве имеют право бросаться на людей?

Сильф человеческим жестом складывает огненные руки на груди. Он всё ещё сильно выше меня, но я прямо сейчас вообще не способна бояться. Набираю побольше воздуха, чтоб хватило на длинную речь со ссылками на законы и статьи, но Саламандра легонько касается моего плеча и быстро говорит:

– Он ошибся. Мы приносим извинения. – И пока я давлюсь непроизнесённым, оборачивается и машет рукой: – Уходи. Сейчас же. Молча!

Последнее слово снова отдаёт вибрацией. Сильф качает головой, медленно поднимает руку и машет ею – лица у него нет, но ехидную ухмылочку я ощущаю нутром, и фигуру, в которую сложены отсутствующие у куска пламени пальцы, угадываю.

– Себе покажи, охранничек, – цежу сквозь зубы. – Что, Гнома упустил, теперь на каждую