7 станций перед желанием - Анастасия Райнер Страница 11

– Ой, да кто бы жаловался! – взъерепенился гном и потряс крошечным кулаком. – А мы вообще сразу старыми рождаемся! С бородой! Где это видано, чтобы младенцы бороду носили? Поганый пикси раздери! – выругался он.

– Значит, при помощи Курантов ты хочешь избавиться от бороды? – поинтересовался тролль, приподняв брови от удивления. Его медленная речь больше походила на затяжной зевок, и от этого София не удержалась и зевнула сама. – Не представляю гнома без бороды.

– Меня вообще не волнует, кто как представляет гномов! – с пылом продолжал коротышка. Аж колпак с головы слетел, но гном этого даже не заметил. – И тебя не должно волновать, что другие мыслят о троллях! Какая разница? Не трать свое единственное желание на других! Трать на себя, любимого! Ты у себя один! И, насколько знаю, желание должно касаться лишь одного-единственного существа, а не целой толпы невежд.

– Я… как-то не думал в этом направлении, – признался Хонго из Высоких Пиков.

– Так подумай! – выдал гном, явно почувствовав свою значимость.

– Ладно. – Хонго покорно опустил голову и тут же погрузился в молчаливые размышления, наблюдая в окно за заснеженными холмами и замерзшими речушками.

– Твои желания тоже связаны с другими людьми? – Гном опять принялся сверлить глазками-бусинками Софию.

Ишь, любопытный какой. Но придется ответить, чтобы скорее отвязался.

– Ну… – София замялась. – Если можно загадать все, что угодно…

– Все, да не все, – отозвался гном. – Против законов природы не попрешь и былого не воротишь. А я вижу в глазах твоих такую горечь, какая только от великой скорби бывает. Оставь это, девочка. Не стоит желать даже эту боль уменьшить, поскольку это неправильно. Это просто нужно пережить, ведь со смертью рано или поздно сталкивается каждый. В конечном счете именно это наделяет нас невероятным состраданием.

От неожиданной проницательности гнома София разом позабыла, что хотела сказать.

– Так что загадывать собралась? – напирал тот. – Или тайна великая?

София немного запаниковала. Ей показалось, что она попала на допрос. У нее попросту не было времени подумать, а этот гном каким-то невообразимым образом с легкостью считывал то, что ее тяготило. Это пугало. И откровенничать с ним она вовсе не собиралась.

Свое желание она действительно посвятит Люси, здесь без вариантов. А вот дотошному гному знать об этом явно не следовало. Тем временем он ждал ответа.

– Ну… – неуверенно начала София. – Я бы хотела открыть свою художественную студию и иметь много заказчиков. Тогда сумею обеспечить свое будущее, родным помога…

– Какая скука! – скривился гном, обрывая ее на полуслове. – Это же обыкновенные цели, не желания! Зачем тратить волшебство на такую ерунду?

– Для меня это не ерунда, – возразила София. Гному не понять, но в ней самой нереализованные творческие способности отзывались болью.

Конечно, спорить о таких вещах со сказочным существом – дело донельзя странное, но она быстро втянулась. И гном, и тролль только выглядели непривычно, а в разговоре совсем как люди. Разве что не от мира сего.

– Уж если меня чему и научила добыча самоцветов в шахтах, так это тому, что цели исполнятся сами, если к ним идти! – не сдавался гном, багровея. – Только не надо себя воспринимать как ресурс, который ты обязана грамотно потратить! Чую, у тебя большие проблемы с мечтами, юная мисс. Отчего-то в них… нет веры в волшебство.

София не нашлась, что ответить. Наверное, коротышка прав, учитывая, что долгое время в списке ее желаний был простой серебряный пуховик. Само слово «мечта» – оно ведь такое возвышенное, высокопарное, гордое. И подходить к мечтам нужно соответственно: с масштабом, с толком, с умом и обязательно слушая сердце. Грезить желательно сразу по-крупному. А не о каком-то пуховике, который и так можно купить.

– О чем спор ведете, дамы и господа? – послышался позади незнакомый голос.

Обернувшись, София увидела коренастого человечка, ростом еще меньшего, чем гном. В ярко-зеленом костюмчике, в начищенных башмачках, с аккуратно подстриженной черной бородкой, в высоком цилиндре с пришитым фетровым клевером и с хитрющими-прехитрющими глазами. В руках человечек сжимал трость-корягу, а на поясе у него болтался мешочек с монетами. Судя по всему, довольно увесистый.

– Только лепреконов здесь не хватало, – проворчал гном, сложив руки на груди.

Ничего себе! Лепрекон! Всамделишный! И такой забавный. Никак не отреагировав на столь недружелюбный выпад, лепрекон с ходу предложил:

– Как насчет игры в кости, дабы разогнать скуку? – Он вытянул вперед кулачок и раскрыл его, демонстрируя два игральных кубика цвета слоновой кости.

– О, давай! – радостно согласился тролль, чем явно потряс гнома.

– Слушай, Хонго, может, не надо, а? – предостерегающе прошептал он. – Это же лепрекон. Им веры нет никакой.

– Что за поклеп! – театрально возмутился лепрекон, а сам скосил глаза на тролля в ожидании ответа.

– Я буду внимательным, – наивно заявил Хонго, жестом приглашая лепрекона сесть рядом с ним за стол. Воодушевленный лепрекон едва не затрясся от радости.

Гном цокнул языком:

– Вы, горные жители, народ темный. – С этими словами он спрыгнул с постели и, прежде чем унестись неведомо куда, бросил: – И не плачься потом, что я не предупреждал.

Тролль одарил лепрекона предельно извиняющимся взглядом:

– Не обижайся на гномика, пожалуйста. Он не хотел тебя обидеть. Просто он… нервный какой-то.

– Неважно, – проскрипел лепрекон и глянул на Софию: – Играете, мисс? Ставка – пять золотых.

– Пока только посмотрю, – уклончиво ответила она, предчувствуя неладное.

– Воля ваша. – Лепрекон тотчас отвернулся обратно к Хонго. Передал ему кубики. – Бросай.

Хонго послушно взял кубики, зажал их в здоровенных ладонях, хорошенько встряхнул, а затем бросил на стол. Кубики звонко ударились о деревянную поверхность, немного прокатились по ней и вскоре остановились. Вытянув голову, София посчитала количество выпавших очков: одиннадцать. Неплохо.

Затем кубики взял лепрекон. Проделав с ними то же самое, коротыш в зеленом костюмчике выбросил их и стал ждать. Когда те остановились, общее число очков составило только четыре.

– Ну во-о-от, – отчего-то расстроился Хонго.

– Прискорбно-прискорбно, – вторил лепрекон, качая бородатой головой. – С вас пять золотых, уважаемый.

София смотрела на чудаков во все глаза. Может, у них правила такие в волшебном мире? Побеждает тот, кто выбрасывает меньшее число, а не большее?

Тем временем тролль полез в свою уродливую, кое-как пошитую сумку и извлек из нее мешочек с монетами. Развязав его, он отсчитал лепрекону ровно пять золотых.

– Еще партию? – предложил победитель, сверля несчастного Хонго хитрыми глазками.

– Ну, давай. Попробую отыграться, – не то зевнул, не то ответил тролль.

На этот раз Хонго выкинул восьмерку, а лепрекон – семерку. Тролль погрустнел еще пуще, отсчитал очередные пять монет, после чего отвернулся к окну и бросил через плечо:

– Извини. Я больше не играю.

– Может, еще разочек? Вдруг повезет? – уговаривал хитрец.

– Не-е-е. Спасибо большое, но что-то мне не очень весело проигрывать. Пожалуй, хватит на сегодня. Как-нибудь в другой раз, ладно? Извини.

София слушала чрезмерно вежливого Хонго, открыв рот. Вместо того чтобы гнать лепрекона в шею, он дважды извинился! Во дает.

Лепрекон же воспринял отказ с прежней невозмутимостью. Но на всякий случай снова обратился к Софии:

– Не надумали играть, мисс?

Волшебных денег у Софии не было, а вот подозрительность очень даже