Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 96

Похоже, к подобным местам наш слон не привык, однако освоился быстро. Спустя какой-то час он пошел вперед куда проворней Дарджана, всерьез угрожая растоптать нашего проводника в лепешку. Тогда я велел Махавату следить за мной и править туда, куда иду я, но слон, сообразивший, что от него требуется, быстрей Махавата, засеменил за мной сам, касаясь кончиком одного из хоботов моей чалмы, причем на удивление тихо. Шатер с его спины мы перед выездом сняли, однако Вечерне с моими охранниками, вынужденным, вжиматься в помост и защищаться от ветвей как сумеют, все равно пришлось нелегко.

Я собирался, укрывшись у опушки леса, пропустить мимо ханьский караван из вьючных лошадей с мулами, а после напасть на него с тыла, однако, строя планы, не принял в расчет слона. Увидев впереди открытый простор, слон так обрадовался, что во всю прыть ринулся вперед, обогнал нас и, прежде чем Махават успел его остановить, выбежал на дорогу.

Тогда я, радуясь случаю присесть после столь долгой ходьбы, снова взобрался на его спину и велел Махавату увести слона назад, в заросли, где нас не увидят. Разумеется, Махават согласился, но слон возвращаться обратно не пожелал. Сообразив, что его вновь гонят в заросли, он взбунтовался и понесся вдоль дороги, словно талос о восьми ногах, дико трубя в оба хобота, чем изрядно перепугал меня, а бедняжку Вечерню поверг в неописуемый ужас. Полагаю, женских воплей да визга я слышал не меньше, а, может быть, даже больше многих: чего стоило одно только множество тривиганток, раненых, когда мы с Крапивой дрались под началом генералиссимы Мяты, но визг Вечерни – единственный в своем роде. Гораздо громче, пронзительней визга любой из женщин, с которыми мне доводилось сталкиваться до сих пор, он еще в два, если не в три раза продолжительнее.

Знаю, Крапива, ты этого не прочтешь, да я этого и не желаю, но все же сделаю вид, будто рассчитываю на тебя. Постарайся вообразить себе нас – шестерку моих охранников, Вечерню, Махавата и меня самого (Дарджан затерялся где-то позади, в клубах пыли), – цепляющихся за все, до чего достанет рука, ежесекундно рискующих упасть и разбиться… и вот слон, миновав поворот, выносит нас прямиком под нос ханьским копейщикам в количестве трех, если не четырех сотен!

На днях я писал, что в атаку наших слонов не поднять никакими силами. И ошибался, да еще как. Этот даже не сбавил шагу, и такого множества невысоких косматых пони, охваченных безнадежной паникой, ты в жизни не видывала. Возможно, подобного до нас не видел еще никто из людей.

Сейчас, задним числом, мне кажется подлинным чудом, что нам, всем до единого, удалось спастись. Всадников расшвыряло направо и налево, а у немногих удержавшихся в седлах, видимо, не оказалось ни пулевых ружей, ни иглострелов. Дальше дорога сворачивала вновь, но слон, продолжая нестись по прямой, устремился в неширокую расщелину меж двух скал. Вскоре он оцарапал о камень бока, и Махавату удалось с ним справиться. Горстка кавалеристов последовала было за нами, но несколько выстрелов моей охраны быстро положили погоне конец. Со временем мы выбрались на пологий склон, поросший колючим кустарником, и двинулись вниз. Не больше четверти часа спустя под ногами слона захлюпало, кусты сменились деревьями, и мы вновь оказались в «непроходимом» лесу.

Чему весьма обрадовались все, даже мой слон.

* * *

На дворе утро, однако темно за окнами, словно ночью, и дождь грохочет, льет как из ведра. Будить меня никто не пришел – или, скорее, Пехла пришла, однако охранник у двери ко мне ее не впустил. Между тем время, надо заметить, близится к полудню, а значит, проспал я никак не меньше двенадцати часов.

Сейчас бы чайку да поесть хоть чего-нибудь, однако вначале мне хочется перечитать написанное накануне вечером и внести в текст кое-какие поправки. (Правлю я что-либо – сама, наверное, видишь – крайне редко, но в этом случае простых ошибок, описок и тому подобного обнаружилось до неприличия много. Переписал весь лист целиком, а старый выбросил.)

Теперь, пожалуй, пора сообщить охраннику, что я проснулся, и послать его за завтраком, однако прежде не откажу себе в удовольствии малость поразмышлять вслух. Есть ли от нашей вчерашней затеи какая-либо осязаемая польза? Если мы просто показали врагу, что «непроходимый» лес в действительности очень даже проходим, она не просто бесполезна – вредна. Если опыт научит нас (и принудит их) внимательнее следить за левым флангом, значит, мою затею можно считать вполне стоящей. Стало быть, в ближайшее время нужно укрепить левый фланг и, разумеется, заняться организацией новых налетов с этого направления.

А что же, спросишь ты, сталось со «штурмовиком» Дарджаном? Сказать откровенно, не знаю. К тому времени как мы оторвались от вражеских кавалеристов, я совершенно забыл о нем, а вчера вечером слишком устал, чтоб уделить ему хоть мимолетную мысль, хотя исполнился дурацкой решимости не ложиться, пока не опишу все происшедшее.

Вот Шелк – тот наверняка запомнил бы мальчишку на всю жизнь.

Ненадолго прервал работу, чтоб написать Хари Мау записку с вопросом насчет Дарджана, назвав его «моим вчерашним проводником». Думаю, Хари Мау должен знать, удалось ли ему благополучно вернуться в поселение.

Еще я поинтересовался условиями жизни наших бойцов на позициях. Зная, что сезон дождей на носу, мы постарались к нему подготовиться, и сейчас, с его началом, мне нужно приглядеть, чтобы нуждающимся действительно роздали непромокаемые плащи, чтобы бойцов регулярно снабжали провизией, горячим чаем и так далее. Сегодня же к вечеру, если позволит самочувствие, поеду на фронт лично.

С посевом мы опоздали: сажать озимые следовало куда раньше… да, собственно, и сажать-то было почти нечего. Нехватка того и сего обостряется, хотя три груженные провизией лодки от Бахара в поселение вчера прибыли. Две отправлены штурмовикам, третья продана на рынке, дабы собрать денег на новые закупки.

Нынче ночью нам потребуется какое-нибудь животное. Думал я пустить в дело одну из дойных коров, но в присутствии садовника рисковать, пожалуй, не стоит. Раньше бы сообразить… ну да ладно. За день, если уж не откладывать задуманное на следующую ночь, нужно подыскать что-то другое. Мой конь не пойдет: без него мне не обойтись. Слон – тоже. Во-первых, сами мы с ним