Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 95

– Хорошая мысль, – ответил Баласар, посмеиваясь.

– Вы победите, – сказал Синдзя.

Это были простые слова, но за ними скрывалась тяжесть. Печаль, которую воины часто испытывают перед лицом поражения, и почти никогда – перед лицом победы.

– Вы думали о том, чтобы встать на их сторону, – сказал Баласар. – Когда были с людьми, которых знаете столько лет. В своем старом доме. Трудно было там не остаться.

– Трудно, – согласился Синдзя.

– От этого ничего не изменится. Один меч, даже если он ваш, не решит исхода битвы.

– Потому я и вернулся.

– Я рад, что вы вернулись.

Синдзя поблагодарил его и ушел. Баласар написал приказы, которые собирался вручить воинам, чтобы те сопроводили наемника, и Синдзе, чтобы тот передал их Юстину. Затем склонился нам картами. Выбора действительно не осталось. Поэты выжили. Каждая ночь на холоде означает новые потери. Баласар долго сидел в молчании и мысленно просил бога, чтобы этот день закончился хорошо. Потом вышел из шатра на свет позднего солнца и отдал приказ строиться.

Время пришло.

23

Лиат ожидала паники – в городе и в себе самой, – однако повсюду видела только странное напряженное спокойствие. Куда бы она ни шла, ее встречали учтиво и радушно. Люди улыбались, где-то даже слышался смех. Перед лицом опасности каждый острее чувствовал жизнь. За эту бесконечную ночь Лиат трижды позвали на ужин, столько же раз на завтрак, а приглашениям на чай она и вовсе потеряла счет. Она видела, как знатнейшие утхайемцы сидят рядом с кузнецами и простыми воинами. Слышала, как знаменитый хор Мати тихо поет гимны Ночи свечей. Правила и условности забылись, и человеческое братство, которое стояло за ними, тронуло ее до слез.

Сначала они с Киян пересказали вести хаю Сетани и командирам, у которых уже был опыт борьбы с гальтами. Когда маленький совет Оты решил, куда поставить людей и как держать оборону, Сетани вызвался распределить оружие и доспехи между всеми, кто был годен сражаться. В подземном городе собрали все, что можно: охотничьи стрелы, кухонные ножи, даже полоски кожи и проволоку с кроватей приспособили для пращей. Маленькие дети, дряхлые старики, больные взрослые собирались в боковых галереях, подальше от мест, где будут идти бои. Вдоль стен стояли койки, заваленные одеялами. В некоторых комнатах были толстые двери, которые запирались изнутри. Правда, если гальты доберутся до них, вряд ли засовы помогут несчастным.

Киян занялась лекарями. Одну из верхних галерей подготовили для раненых и умирающих. Раздобыли семьдесят кроватей, целую груду ткани для перевязки, перегнанное вино в бутылях, чтобы облегчать боль и промывать раны. В печи огнедержца лежали раскаленные железные стержни, чтобы прижигать раны. Пахло маковым молочком. Обычно его кипятили, пока оно не превратится в черную вязкую кашу. Одной ложки хватало, чтобы облегчить боль, а двух – чтобы даровать милосердное забытье. Лиат ходила между кроватями, представляя, что белые простыни скоро пропитает кровь. И все равно была спокойна.

У входа лекарь не спеша объяснял что-то двум десяткам подростков не старше Эи, слишком юных, чтобы сражаться, но уже достаточно взрослых, чтобы ухаживать за ранеными. Киян нигде не было видно, и Лиат не знала, тревожный это знак или хороший.

Она села на одну из постелей и закрыла глаза. Лиат не спала всю ночь, но не собиралась ложиться до конца битвы. А это значило, что она, быть может, вообще больше не уснет. Мысль показалась неправдоподобной. Вот что владеет городом, подумалось Лиат. Никто не верит в реальность происходящего. Все работают с отупелым недоумением, удивляются, как это вышло, что земля разверзлась и наружу хлынул ад. Мужчины в самодельных доспехах, вооруженные заточенными щипцами, не знают о своей участи так же, как и она сама. И потому спокойно ходят, беседуют, едят. Если бы только им дали время понять, мало кто стал бы сопротивляться гальтам.

– Мама-кя! – позвал молодой человек.

Найит! Лиат распахнула глаза.

Он растерянно стоял в проходе между кроватями. Данат, бледный, испуганный, вцепился в полу его халата.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась Лиат.

– Эя. Не могу ее найти. Она была у себя в покоях, одевалась, но, когда я вернулся с Данатом-тя, она уже ушла. Около повозки ее нет. Я не могу ее бросить.

– Вы должны были отправиться до рассвета! – Лиат встала. – Скорее поезжай!

– Но Эя…

– Тебе нельзя ее ждать. Нельзя тут оставаться.

Данат заныл. Пронзительный плач отразился от высокого, выложенного мозаикой потолка и, казалось, наполнил весь мир. Найит сел на корточки и попытался успокоить мальчика. В сердце Лиат развернулось что-то упругое и горячее. Что-то, похожее на гнев. Она ухватила сына за плечо, поставила на ноги, подалась вперед, глядя ему в глаза.

– Оставь ее. Оставь девчонку и убирайся из города немедленно. Понял?

– Я обещал Киян-кя…

– Ты не можешь отвечать за девчонку четырнадцати зим, если она захотела натворить глупостей. Никто не может. Она сделала свой выбор, когда сбежала.

– Я обещал о них позаботиться.

– Тогда спаси того, кто у тебя остался. И поторопись, пока не упустил и эту возможность.

Найит заморгал и почти удивленно посмотрел вниз, на плачущего мальчика. Юноша сдвинул брови и принял позу раскаяния.

– Ты права, мама. Я не подумал.

– Ступай! Немедленно! Времени почти не осталось.

– Хочу к сестричке! – выл Данат.

– Она уже уехала, – сказал Найит и поднял мальчика на руки.

Данат – с красными, припухшими глазами и хлюпающим носом – недоверчиво взглянул на юношу. Найит очаровательно улыбнулся. Это была улыбка его отца. Оты.

– Все будет хорошо, Данат-кя. И с мамой, и с папой, и с твоей сестричкой. Они приедут к нам в пещеру. Но нам нужно отправиться прямо сейчас.

– Не приедут, – уперся мальчик.

– Вот увидишь, – солгал Найит, лучезарно улыбаясь. – Эя, наверное, уже там.

– Зато у нас есть повозка.

– Правильно. Пойдем посмотрим на нее.

Держа на руках ребенка, Найит неловко наклонился и поцеловал Лиат.

– На этот раз постараюсь не оплошать, – сказал он тихо.

Лучше тебя и так никого нет, хотела сказать Лиат. Ты всегда был лучшим.

Но ее сын уже спешил прочь, полы его халата развевались, на руках сидел Данат. Найит дошел до конца галереи и свернул на север, направляясь в заднюю часть дворца, к повозке, к шахтам, в которых, если боги услышали мольбы Лиат, эти двое окажутся в безопасности.

* * *

Дом Сиянти отдал хаям Сетани и Мати свои склады. Постройка высотой