Воин тумана - Джин Родман Вулф Страница 94

– Мы пытались выбить их, – сказал он, – однако они сделаны из бревен, которые раза в три толще, чем наш таран, и поднимаются с помощью толстенной цепи. Так что, когда мы пустили таран в дело, они хлопнули воротами и сломали ему бронзовый наконечник – сам небось видишь.

Пасикрат действительно был еще очень молод, но до сих пор он ни разу не вел себя как мальчишка, однако здесь он забыл о своей суровости.

– Скажи им, скажи, Латро, как следует действовать! Я уверен, ты это знаешь! – вырвалось у него.

– Видимо, – сказал я, – они должны исхитриться и в следующий раз как-то поймать либо бревенчатые ворота, когда ими попытаются так же хлопнуть, либо цепь, за которую их поднимают и опускают, и удержать их с помощью противовеса, который люди в крепости вместе с воротами поднять не смогут. Вот, например, боевая повозка кажется мне вполне пригодной для этой цели; крыша у нее тоже из довольно толстых бревен, да и колеса из сплошного дуба и шириной с обе мои ляжки. К тому же они уже начали укреплять сам таран более прочным деревом. Если бы я ими командовал, то еще и к бокам тарана приделал металлические зубцы, как и к стенам повозки. Дерево сразу наденется на такой зубец, как только таран пробьет ворота.

Один из воинов, что укрепляли таран новым крепким брусом, оторвался от работы, подошел к нам и сказал:

– Меня зовут Иалт. Я здесь главный и весьма благодарен тебе за полезный совет; мы им непременно воспользуемся. Я верно слышал, этот спартанец называл тебя Латро?

Я кивнул:

– Да, так меня зовут. Во всяком случае, ваши люди.

– Наш лохаг сейчас вон где!.. – Иалт показал пальцем на боевую башню. – Видишь, ее укрепляют спереди и с боков кожей, чтобы эта кожа, намокнув, потом смогла выдержать любой огонь, а лохаг как раз руководит этой работой. Он, правда, способен заговорить человека до полусмерти, но в кожах разбирается отлично и знает, где их раздобыть.

– Гиперид! – вскрикнула Ио.

– Да, Гиперид… Да вы, я вижу, уже знакомы с ним. Он действительно рассказывал о каком-то рабе, которого звали Латро. Вроде бы он был порядочным простофилей, но нашему Гипериду явно нравился. Лохаг продал его одной гетере за несколько обедов – главным образом, по-моему, для того, чтобы та не пускала его больше на войну.

– Я бы в жизни не назвала Латро простофилей, хотя памяти у него хватает не больше чем на одни сутки, – возразила Дракайна и насмешливо глянула на спартанца. – Это весьма необычный человек – особенно в некоторых случаях, верно я говорю, Пасикрат?

– Все, даже самые немногословные женщины всегда говорят слишком много. – Пасикрат схватил Дракайну за руку и потащил прочь от Иалта.

Ио, которая все это время рассматривала башню на колесах, вдруг дернула меня за плащ:

– Посмотри-ка туда, господин мой! Вон, на лестнице! Это же наш чернокожий!

Глава XL. Среди забытых друзей

Сердце помнит, даже если в памяти не осталось ни следа от лица человека или его голоса. Чернокожий примчался к нам, что-то радостно крича и размахивая руками, и, хоть я и не помню, где мы встречались и почему он мне по душе (впрочем, это явно где-то записано в моем дневнике), я до сих пор улыбаюсь, вспоминая об этой встрече. Ни секунды не задумываясь о том, как мне следует вести себя с ним, я обнял его, словно родного брата.

Мы долго орали что-то восторженное, лупили друг друга по спине и сжимали в объятьях, точно два борца. Потом наконец Пасикрат попытался задать чернокожему несколько вопросов, однако тот лишь улыбался да качал головой.

– Он все понимает… по крайней мере, большую часть, но говорить не может или не хочет, – пояснила Ио.

И тут Дракайна быстро сказала что-то на странном, гортанном наречии, похожем скорее на скрип и грохот мельничного жернова, чем на человеческую речь, и, к нашему с Ио огромному удивлению, чернокожий ответил ей.

– Твой друг говорит на арамейском[161] языке, – сказала мне Дракайна. – Правда, не так хорошо, как персы, но почти как и я сама.

– А ты спроси, где он его выучил, – велел ей Пасикрат.

Она снова заговорила с чернокожим и, получив от него ответ на все свои вопросы, сказала:

– Он говорит: «Три года я служил в армии. Мы шли пешим маршем из Нисы в Египет, из Египта через пустыню в Пурпуровую страну, затем еще через многие страны. Однако царь моей страны не является подданным Ксеркса. Просто Великий царь подарил ему золото, много разных красивых вещей и поклялся, что между нашими странами будет вечный мир, если наш повелитель пошлет в персидское войско тысячу своих воинов. Я оказался в первом отряде, состоявшем из ста двадцати юношей, все мы были родом из одной местности, и как раз в это время я научился арамейскому языку, желая понимать персидских военачальников». Я немножко сократила его рассказ, – прибавила Дракайна.

– Теперь спроси: как они встретились с Латро? – потребовала Ио.

– Он говорит: «Я видел, как его коснулся бог. Такие люди священны; кто-то непременно должен о них заботиться», – перевела Дракайна.

Ио начала было расспрашивать, где в это время был Гиперид, но Пасикрат велел ей помолчать.

– Он хочет вернуться на родину? – спросил он Дракайну.

Та не успела и рта раскрыть, как чернокожий кивнул и заговорил. Она перевела:

– Да, очень хочет. Он говорит: «Там мои отец с матерью, обе мои жены и мой маленький сынишка».

Пасикрат кивнул:

– Спроси: есть ли в этом городе его соотечественники?

– Он говорит, что точно не знает, но, видимо, нет. Он полагает, что если и были, то ушли на юг вместе с основной армией. Он говорит, что в ином случае они бы непременно хоть раз показались на стене, и он бы узнал их. Я думаю, он прав: его ведь прекрасно видно с крепостной стены, когда он работает возле боевой башни; должно быть, многие жители Сеста его заметили.

– Скажи, что я очень прошу его отнести в город одно мое послание.

– Но он принадлежит Гипериду! – запротестовала Ио. По-моему, она просто боялась вновь потерять чернокожего из виду, ведь мы только что нашли его.

– Гиперид, разумеется, отпустит его во имя благополучного исхода нашего общего дела. В крайнем случае твой Гиперид, конечно же, получит за этого раба компенсацию от Афин.

– Он