Сколько волка ни корми - Карина Сергеевна Володина Страница 94

свою бессонную нести, уже ни днём, ни ночью Врана из дома стариковского не выпуская. А заодно – и всех остальных. Уж не знает Вран – вроде бы не так много дочерей у Лесьяры, две всего, а не пять, и то – одна занята уже. Или думает Бушуй, что все четыре брата за Искрой гоняться будут?..

Хорошо хоть, что никто из близнецов на Врана за это не обозлился: Горан с Зораном хохотнули только одобрительно, Нерев вздохнул тяжело, а Верену и так со стариками неплохо было. Да и Верена-то, Вран думает, Бушуй бы отпустил, если бы Верен попросил его хорошенько, как он умеет. Только не делает этого Верен – вместе с братом наказание, даже не им предназначенное, несёт.

К Лесьяре, что ли, самому Врану отправиться? Вряд ли от этого много пользы будет, но, по крайней мере, он увидит Баю.

Баю…

– Бушуй, – властный голос Баи снаружи вдруг доносится.

И не верит Вран ушам своим сначала. И думает: да нет, совсем он просто в землянке этой одурел, уже спасительниц себе невидимых придумывает.

Но прерывается Бушуй на полуслове – вернее, на полуделе, потому что успел он уже Горана за шиворот цепко схватить.

– Бушуй, – голос Баи повторяет. – Забираю я Врана с болот Белых, чтобы чудо он своё первое обрёл. Сейчас же забираю. Слышала я, что ты тут учудил – но моё слово как наставницы его временной выше твоего. Хорошая сегодня ночь, лес мне сказал: пойти мы в него должны.

Моргает Бушуй озадаченно. Щурится на оконце – но нет в нём и намёка на Баю, и в дверь она почему-то не заходит.

– Ну уж… – начинает Бушуй.

– Не спорь.

– Да с какой это стати…

– Не спорь.

– Да Лесьяра…

– Знает.

– Да ходили вы уже за чудом эт…

– Ходили, но не нашли. А сегодня – найдём. Чувствую я это.

– Да где это видано, чтобы одногодки в наставниках ходил…

– У Лесьяры и видано – или её решения ты оспаривать собрался?

– И где же ты, наставница великая? Почему это не вижу я теб…

– Потому что не хочу, – просто отвечает Бая. – Не трать моё время, Бушуй. Вран, выходи.

– Увы, – с ухмылкой Вран Бушую говорит, быстро на ноги поднимаясь.

– Молодец, Вран, – склабится Горан, так в тисках пальцев бушуевских и зажатый.

– Да, молодец, Вран!

– И Бая – тоже молодец!

– Ха, да, Бая – тоже молодец! Так держать!

– А нас тоже, может, старший наш ищет?

– А нам тоже, может, в лес пора?

– А ну заткнулись об…

– Ну а всё-таки – почему нам в лес даже ночью ходить запрещено? – заговаривает внезапно и всё это время молчавший Нерев. – Как только уснёт старик последний – так сами себе мы предоставлены, разве не так? И разве наша это беда, что сам ты спать отказываешься, Бушуй? Я не для того волком родился, чтобы подземелье день и ночь хвостом подметать. Другое место для жизни Хозяин мне дал.

– Нерев, – шипит Верен.

– Что? Нет, подожди, Верен, мне просто любопытно. Должны мы старшего нашего, получается, просто к двери этой подвести, чтобы открыть ты её нам позволил? В чём вопрос, Бушуй – давно уж старший наш не понимает, что здесь происходит. Вот и поговоришь с ним, может?

Ловит Вран взгляд Бушуя закипающего, дверь на себя дёргая, – и лишь сильнее ухмыляется. Закономерное восстание недовольных – игрался Бушуй в главу землянки своей затхлой, да доигрался. Может, когда утром Вран вернётся, и не будет уже на него ограничений никаких наложено – Нерев долго терпеть может, но как переполнится чаша терпения его…

– И что, неужто Лесьяра… – довольно начинает Вран, по ступенькам земляным легко взбежав – но осекается.

Баю по-прежнему не видно.

Нет, только не это, мелькает в голове мысль испуганная, заполошная.

Не заходил, не ступал же Чомор с шутками своими злыми на землю дома лютьего, никогда из леса не выходил – да и в лесу к Врану не совался, будто и забыл о нём. Смотрит на Врана болото ночное равнодушно, вздыхает лес шелестом далёких листьев, тянется Вран к поясу, пряжку с хвостом волчьим в пальцах сжимая. Вряд ли поможет ему пряжка эта – вряд ли хоть что-то ему поможет, коли и до болот Чомор добрался, но…

– Да, конечно, не знает она, – насмешливо Бая за его спиной фыркает. – Но и я мать свою знаю – как же может она волку молодому, только на ноги встающему, в учёбе отказать?

Разворачивается Вран, всё ещё за пояс держась.

И спрыгивает Бая с насыпи земляной, перед ним птицей бело-коричневой на четыре конечности ловко приземляясь.

Выдыхает Вран с облегчением – надеется, что и не уловит Бая облегчения этого.

Не улавливает.

А вот Вран кое-что необычное в ней замечает.

Нет, не безразличное и строгое лицо её. Нет, не смотрят её глаза будто и на Врана – а будто и сквозь него. Нет, не красная её рубаха.

А вот то, что ниже рубахи…

Хочется Врану проморгаться.

– Что такое, красавец? – невозмутимо Бая спрашивает, выпрямляясь – и подол юбки своей кожаной отряхивая. – Не хочешь ты учиться?

Юбки.

Кожаной.

Длинной-длинной, едва носки сапог Баиных из-под неё выглядывают. Того же цвета, что и штаны её обычные кожаные – не носят лютицы юбок, ни одну из них Вран в юбке или в платье никогда не видел.

А вот Баю увидел.

– Откуда?.. – растерянно он спрашивает.

И чудная на вид эта юбка – мало того что из кожи, так ещё и покрой такой… словно сшита не по умению, годами отточенному, а по описанию примерному. Обычно-то девки распашные понёвы поверх рубах повязывали, и спускались те лоскутами пёстрыми, разрезанными до пят – а эта и цельная, и не под поясом Баиным сидит, а чуть ниже, там, где живот двумя косточками слева и справа заканчивается.

– А что? – улыбается Бая. – Такой выбор большой у тебя, красавец? Думаешь, к деревенским я сходила, их пошить попросила?

– Зима пошила?.. – ползут брови вверх у Врана.

Вот это забава судьбы. Врану даже жаль Зиму на мгновение становится: вот так делай одежду для племени, чтобы однажды к тебе дочь главы пришла да неведомо что от тебя потребовала – да ещё и для того, чтобы перед тем, к кому ты неравнодушна, покрасоваться.

Но довольно быстро у Врана все мысли о Зиме из головы вылетают. Улыбается Бая ещё шире, ещё лукавее, несколько шагов от него делает.

– Ну да, – говорит. – Нравится? Что, похвалить мне Зиму или поругать?

И