Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 9

Иван, в памяти которого пробудились материнские наставления о важности гостеприимства, сделал приглашающий жест, и Аксинья послушно опустилась на кучу сена. Сам Иван, внезапно засмущавшись, потирая горящую шею, сел прямо на шершавые доски пола.

– О чем… – Его голос сорвался в хрип, и, кашлянув, Иван попробовал заново: – О чем ты хотела поговорить?

Аксинья недолго помолчала, невидяще водя глазами по сторонам, будто подбирала слова, затем, тихонько вздохнув, посмотрела на Ивана.

– Я знаю, что ты борешься со ставленниками Змея.

Это не было вопросом, и Иван промолчал. В другой день он бы, наверное, принялся отнекиваться, но после откровений Радимира стало не до того.

– Через пять… нет, уже, считай, через четыре дня Змей войдет в Бряжск, – продолжила Аксинья, – со своими разбойниками. А после свадьбы…

У Ивана, который мог думать только о будущих преследованиях бунтовщиков и казнях всех неугодных царю, при этих словах невольно вырвалось:

– Да, царь же ему Елену в жены отдать собрался…

Аксинья, сбившись, моргнула и, потупившись, заткнула за ухо выбившуюся из косы прядь.

– Да, они должны сыграть свадьбу с барышней. – Она снова глянула на него. – А затем Змей обещал расправиться с бунтовщиками и их родными, чтобы преподать урок всем остальным. Мы должны этому помешать, иначе Бряжску… нет, всему Беловодью придет конец.

Иван раздраженно взлохматил волосы на затылке.

– Я уже знаю об этой царской воле казнить отныне всех неугодных.

Аксинья удивленно отшатнулась, но затем в ее глазах вспыхнул огонек понимания и она покосилась в направлении дальнего угла двора.

Ивану не хотелось упоминать имя Радимира, хотя служанка, очевидно, догадалась, кто принес ему эту весть, и он продолжил:

– Но что ты предлагаешь? Как нам этому помешать? Что мы можем против Змея и его разбойников? Убить его втихую? Поднять восстание? Так народ не пойдет против царя, даже предавшего его, пока не станет совсем поздно. – Он горестно махнул рукой. – А к тому моменту меня точно в живых уже не будет.

Аксинья сцепила перед собой руки и втянула носом воздух, собираясь с духом.

– Справиться с одним Змеем – мало, его разбойники обязательно будут мстить за своего атамана.

Иван согласно кивнул, все еще не понимая смысла этого разговора.

– Значит, нужно победить не только его, но и всех его людей, выжечь их как заразу, – холодно отрезала Аксинья, слегка удивив Ивана своей кровожадностью. – Но ты прав, простому человеку это не по силам. Да даже если все Беловодье поднять – оно утонет в крови быстрее, чем мы очистим его от этой разбойничьей скверны. Нужно нечто иное. Нечто такое, что позволило бы справиться с ними малыми силами и не допустив большого числа жертв. Как… – Она быстро глянула на Ивана. – Как по волшебству.

Иван озадаченно сощурился. Звездного и лунного света из маленьких окон едва хватало, чтобы он мог различить очертания фигуры девушки и белки ее глаз, но что-то подсказывало ему, что она не шутила.

– Как… по волшебству? – переспросил он.

Аксинья кивнула.

– Я знаю, как сделать так, чтобы ты – даже, если потребуется, в одиночку – смог справиться со Змеем и всем его войском.

Что-то в ее тоне заставило сердце Ивана сбиться с ритма то ли от страха, то ли от еще плохо понятного предвкушения. Он верил Аксинье не только потому, что ей не было никакого резона придумывать, когда она пеклась о судьбе всего царства и лично своей барышни, но и потому, что Иван накрепко запомнил отцовское наставление, ставшее по злому року одним из последних.

В первый же день отправления царского обоза из Бряжска Макар, заметив плохо скрываемый интерес младшего сына к тихой служанке красавицы царевны, очень серьезно ему сказал:

– Будь с ней осторожен, Ванюша.

Иван тогда недоуменно на него заморгал.

– Почему?

– Не потому, что от нее стоит ждать чего-то плохого, вовсе нет, – поторопился успокоить его Макар. Но затем добавил: – Разве что ты чего дурного на ее барышню удумаешь, тогда берегись, пощады не жди. Я знавал еще ее матушку, когда она служила у покойной государыни. Так вот, сын, их женский род уже многие поколения служит хранителями тайных знаний о великих силах, касаться которых несведущему человеку не следует, большой бедой может обернуться.

– Но ты сказал, что она не плохая, – нахмурился Иван.

– А силы эти не плохи и не хороши, – кивнул Макар, – они просто есть. Как солнце, что дарит жизнь, но порой выжигает дотла посевы, как река, что дает нам воду, но может затопить целые города. Великие силы на то и великие, что им невдомек такие мелочи, как наши, людские понятия о добре и зле. Так и знания о них не плохи и не хороши сами по себе, а вот кто как их применяет… Ну да за Аксинью я в этом смысле спокоен, матушка хоть и рано ее оставила, успела воспитать достойную преемницу рода, сердечко у девоньки в правильном месте. Но такие знания, Ванюша, это очень тяжелый и опасный груз, поэтому я и говорю тебе сейчас, чтобы ты трижды подумал, прежде чем дружить с Аксиньей. Друг всегда возьмет на себя часть ноши друга, но мало у кого не подломятся ноги даже под частью той ноши, что определена ей по рождению.

Иван тогда, раздумывая над отцовскими словами, все смотрел на скрытые рукавами сарафана худые плечи девочки с глазами-льдинками, и до того они казались ему хрупкими, что у него сердце щемило от мысли, что их оттягивала невыносимая ноша тайного знания, с которым она даже не могла ни с кем поделиться.

К тому же то, как она совершенно бесшумно подобралась к нему со спины, – к нему, весь последний год оттачивающему мастерство незаметности, которое невозможно, если ты сам не способен подмечать малейший шорох и движение воздуха, – многое поведало ему о тайных умениях служанки.

И потому сейчас он ни на секунду не засомневался, что Аксинье действительно известен способ, как ему в одиночку справиться с целым разбойничьим войском. Его больше интересовали более насущные вопросы.

– И мне на это хватит четырех дней? – с сомнением спросил он.

– Трех, – решительно ответила Аксинья. – Нельзя впускать Змея в город, нужно разбить его на подходе.

– Трех дней? – не веря, переспросил Иван. Но, получив утвердительный кивок, он рассеянно запустил пальцы в волосы, быстро прикидывая.

По правде говоря, сейчас ему было уже не до