Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев Страница 87

– Идет, – согласился Лэйд.

После третьей порции ром перестал обжигать глотку. После пятой, пожалуй, сделался вполне терпим. И даже пустота, разъедавшая ему грудь, будто бы немного смягчилась.

– Ты знал, – негромко произнес он, разглядывая своего визави, – ты ведь знал, не так ли?

Доппельгангер осклабился.

– Про считалку? Знал, конечно. Или ты думаешь, я годен только для того, чтобы вести учет пшену и кофе?

– Как давно?

– С самого первого дня. Шифр-то на самом деле никчемный. Я расщелкал его в две минуты.

– И ничего мне не сказал.

– А если бы сказал? – с горечью вопросил двойник. – Если бы признался, что код, в котором ты ищешь смысл жизни, всего-навсего немудреная детская считалка? Сколько бы у меня осталось времени, прежде чем ты взял бы ближайшее зеркало и отправил меня обратно в шкатулку?

– Я…

– Мы оба знаем, что ты поступил бы именно так на моем месте. Мы оба – Лэйд Лайвстоун, ты помнишь? Мы оба знаем, как он думает.

Лэйд ощутил укол стыда, острый, как крысиный зуб. Возможно, неохотно признал он. Через какое-то время, когда ты исчерпал бы свою полезность, а я бы устал от призрака, вечно маячащего за плечом…

– Ты обманул меня.

Доппельгангер всплеснул руками.

– Ну вот еще! Стал бы я обманывать самого себя? Я хотел лишь выиграть немного времени. Рано или поздно я бы все выложил начистоту.

– И ты тоже не знаешь, что означает вся эта чертовщина? Когда псы, как шляпы, начнут кувыркаться, и мыло над свечкою будет смеяться…

Доппельгангер покачал головой.

– Ни малейших предположений, старина. Кроме того, мне никогда не приходилось слышать о каком бы то ни было зловещем Эде, который имеет привычку похищать людей в мешках. Возможно, Сэнди права, это все здорово походит на бессмыслицу. Одну из бесчисленного множества бессмыслиц, которыми Он пичкает своих гостей.

– Но мигающие фонари…

– Ума не приложу, почему они передали этот сигнал и кому он предназначался. Может, и не тебе вовсе? Или, по-твоему, ты единственный человек на острове, с которым Он играет в игры?

Лэйд обхватил потяжелевшую голову руками, пытаясь осторожными движениями пальцев прогнать надвигающуюся мигрень. Все это время он шел по тропе, которая виляла-виляла и привела к болоту. Бессмыслица. Детская считалка. Когда псы, как шляпы, начнут кувыркаться… Превосходно. В чем еще потерявший нюх тигр увидит пророчество Левиафана? «У Мэри был ягненок»?..

Доппельгангер скривился, глядя на него.

– Выглядишь паскудно. Что ж, у тебя сегодня был скверный день, Чабб, старина. Никто не будет тебя упрекать, если опрокинешь еще рюмку-другую.

Лэйд выпил и внезапно рассмеялся. Смехом, который ему самому не понравился, – это был не благодушный громкий смех Лэйда Лайвстоуна, который часто слышали в «Глупой утке», а сдавленное перханье, которым смеются рыбоеды в Скрэпси. Конвульсивный скрежет голосовых связок.

Доппельгангер воззрился на него с явственным раздражением на лице.

– Чтобы смеяться в такой момент, надо быть или величайшим оптимистом во всем Новом Бангоре, или величайшим болваном. Что смешного?

– Мне просто подумалось… Помнишь князя Джеймса Первого?

– Ну?

Лэйд несколько раз передвинул по столу пустую рюмку. Так резко, будто совершал отчаянные и смелые ходы в невидимой и не имеющей никакого смысла шахматной партии.

– Сэнди была несправедлива к нему. Он не самозванец, он в самом деле князь Тринидада, Джеймс Первый, вот только… Он является единственным правителем княжества. И единственным налогоплательщиком. И единственным подданным, если на то пошло. Его настоящее имя – Джеймс Харден-Хикки, он родом из Сан-Франциско. Неудачливый литератор, незадачливый дуэлянт, он принадлежит к той пылкой когорте авантюристов, которые когда-то двигали мир вперед, но, к несчастью, оказались не востребованы нашей эпохой. Путешествуя по странам Карибского бассейна в девяностых годах, он наткнулся на остров Тринидад. Райское местечко, щедро одаренное природой, которое по удачному стечению обстоятельств оказалось в стороне от притязаний всех могущественных держав. Его не успели прибрать хищники того времени. Недолго думая, он объявил Тринидад своим личным княжеством, а себя – полномочным и полновластным князем, Джеймсом Первым. И это была не минутная забава, он подошел к делу со всем пылом измученной и порядком истрепанной жизненными ветрами души. Лично разработал флаг, герб и гимн своего княжества. Создал почтовые марки. Учредил даже рыцарский орден «Крест Тринидада» и совершил великое множество прочих действий, столь же внушительных, сколь и бессмысленных. Дерзкий ход, в духе авантюристов старого времени, всех этих пылких исследователей, захватчиков и конкистадоров. Но совершенно нелепый для нашего бурного девятнадцатого века. Что ж, прежде подобным выскочкам в самом деле благоволила мисс Судьба. Она поднимала их к богатству и могуществу, делая князьями, герцогами и царями. Но эти времена миновали. Грохочущий станок цивилизации легко пожирает таких наглецов, даже не замечая.

– За них стоит выпить.

– Конечно, – Лэйд опрокинул в себя еще одну рюмку, – эпоха отважных авантюристов миновала, та, в которую мы живем, принадлежит дельцам и сутягам… Но я сейчас говорю о мистере Харден-Хикки. Возможно, в какой-то момент он повредился в уме, в самом деле вообразив себя полновластным владыкой этого маленького, но гордого княжества. А может, его рассудок погубил Левиафан своими зловещими чудесами. Ныне князь Джеймс Первый, прибывший с дипломатическим визитом в Новый Бангор, занимается преимущественно тем, что ищет всякие безделушки в прибое, торгуется с мальчишками да изредка забредает на Хейвуд-стрит, где добросердечные лавочники вроде меня подкармливают его.

– Я знаю, кто такой Харден-Хикки, – с легким раздражением обронил Доппельгангер, – у нас одна память на двоих. К чему ты вообще затеял этот рассказ?

Лэйд покрутил в руках рюмку с ромом. Мутная жижа, похожая на воду из застоявшегося пруда. Однако сейчас она нужна была ему, чтобы смягчить острые ростки, которые перли из того липкого, удобренного совестью месива, что зовется душой.

– Давным-давно, когда я только осваивался в Его брюхе, кто-то наделил меня прозвищем – Бангорский Тигр. Поначалу я не очень жаловал его. Мне казалось, в мире есть куда более звучные и… подходящие джентльмену имена. Животное – это всегда животное, даже если оно вооружено смертоносными когтями и носит шикарные полосы на шкуре. Я предпочел бы зваться как-нибудь иначе – Бледным Рыцарем, Виконтом, Дредноутом, на худой конец – Последним Драгуном, Предвестником или Уэссекским Призраком… Однако прозвище оказалось живучим. Оно прицепилось ко мне, как репей, сбросить его не получалось. Да и я не очень старался, если начистоту. Со временем я даже стал находить его благозвучным. Может, оно не очень изящное, но оно подходит мне, как хороший костюм. Все-таки не куница, не гиена – тигр… Полосатый хищник, скользящий по джунглям, безжалостный охотник и непревзойденный следопыт. Благородный убийца в грозной расцветке…

Доппельгангер поморщился.

– Стариковское нытье. Знал бы ты, как мне надоело его слушать. Лучше выпей еще.

– Только вместе с тобой.

– Заметано, Чабб.

Лэйд взял бутылку рома и наполнил две рюмки. Это далось ему с трудом. Несмотря на то, что пьян он еще не был, бутылка словно налилась тяжестью, пальцы же, напротив, сделались мягкими и слабыми, едва способными ее удержать. Но ему удалось наполнить сосуды до краев.

– Прозит! – язвительно усмехнулся Доппельгангер, принимая свой.

– Ваше здоровье!

Они выпили