Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 87

— Пора! — крикнул Й'озуи К'релн Рейр. — Пора твоему мечу забрать мою жизнь!

Эльрик провел ладонью по лицу. Он едва осознавал, что происходит.

— Нет, — сказал он, — я не могу…

Внезапно Бурезов выскользнул из его руки и погрузился в сердце Обреченного на Жизнь.

Й'озуи К'релн Рейр умер, смеясь. Он упал на землю, и губы его шевельнулись. Он что-то прошептал. Эльрик подошел ближе.

— Меч знает теперь то, что знал я. Моя ноша оставила меня. — Глаза его закрылись.

Десять тысяч лет Обреченного на Жизнь кончились.

Эльрик устало вынул меч из груди мертвеца, а потом поднял вопросительный взгляд на Хмурника.

Его друг отвернулся.

Пришел туманный рассвет. Эльрик видел, как тело Й'озуи К'релн Рейра превратилось в горстку праха. Ветер смешал ее с пылью руин. Потом Эльрик пошел через площадь туда, где лежало скрюченное тело герцога Эвана, и опустился перед ним на колени.

— Тебя предупреждали, герцог Эван Эстран из Старого Хролмара, что плохо кончают жизнь те, кто связывает свою судьбу с Эльриком Мельнибонэйским. Ты не поверил. — Принц вздохнул и поднялся.

Хмурник стоял рядом с ним. Солнце осветило развалины. Хмурник коснулся плеча друга.

— Олабы исчезли. По-моему, эта картина их доконала.

— Еще одного я убил, Хмурник. Что же я, навсегда привязан к этому проклятому мечу? Мне надо избавиться от него.

Хмурник молча кивнул.

— Я похороню герцога Эвана, — продолжал Эльрик. — А ты отправляйся к кораблю и скажи матросам, что мы возвращаемся.

Хмурник повернулся и пошел в восточном направлении.

Эльрик спустился по лестнице и положил герцога Эвана на постель из соломы. Потом он взял у мертвеца кинжал и, не найдя ничего другого, окунул его в кровь герцога и написал на стене:

«Здесь лежит герцог Эван Эстран из Старого Хролмара. Он бродил по миру и возвращался в свой Вилмир, нагруженный знаниями и сокровищами. Он любил мечтать, но затерялся в мечте другого и погиб. Он обогатил Молодые Королевства и дал этим силу другой мечте. Он умер, чтобы мог умереть Обреченный на Жизнь».

Эльрик остановился. Потом бросил кинжал. У него не получилось выразить свое чувство вины в торжественных словах эпитафии человеку, которого он убил.

Он снова взялся за кинжал.

«Он погиб потому, что Эльрик Мельнибонэйский желал мира и знания, которых ему не суждено обрести. Он умер, сраженный Черным Клинком».

Посреди площади все еще лежало одинокое тело моряка-вилмирианца. Никто не знал его имени. Никто не отпевал его и не пытался сочинить эпитафию. Он умер не за высокую цель, не следуя невероятной мечте. Даже мертвое его тело не могло принести пользы. На этом острове не водились стервятники. В пыли городских руин не было земли, которую тело могло бы удобрить.

Эльрик вернулся на площадь, увидел труп, и на миг он стал для него символом всего, что здесь произошло и произойдет в будущем.

— Бесполезно, — пробормотал он.

Может быть, его далекие предки догадывались об этом. Но полное знание пришло тогда, когда появился Яшмовый Гигант, и они обезумели в своей муке. Знание отгородило их разум от жизни.

— Эльрик!

Хмурник вернулся. Эльрик поднял голову.

— Олабы расправились с командой. Все убиты, корабль разрушен.

Эльрик припомнил, что Обреченный на Жизнь говорил ему что-то про лодку.

Поиски лодки Й'озуи К'релн Рейра заняли у них остаток дня и всю ночь. Найдя лодку, они подтащили ее к воде, а потом обследовали. Это было крепкое суденышко, сделанное из того же материала, который они видели в библиотеке Р'лин К'рен А'а. Хмурник заглянул в сундук и ухмыльнулся:

Сокровища! Все-таки не без пользы!

Эльрик оглянулся на молчаливый лес, и дрожь прошла по его телу. Он вспомнил свои надежды, которые лелеял на пути сюда, и обозвал себя глупцом. Когда они подняли парус и двинулись вниз по течению, на лице его возникло подобие улыбки.

Хмурник перебирал драгоценности.

— Нам больше не знать бедности, друг Эльрик.

— Да, — согласился принц. — Ну разве нам не повезло, друг Хмурник? На этот раз вздрогнул его спутник.

ЗА КРАЕМ МИРА

Глава 1

На полубаке в одиночестве стоял высокий мужчина. Рукой с длинными пальцами он машинально поглаживал голову демона, искусно вырезанную из темно-коричневой лиственницы. Красноватые, как у всех альбиносов, глаза морехода не отрывались от тумана, клубившегося прямо по курсу. Корабль шел с огромной скоростью и не нуждался в усилиях команды.

Издали накатывал вал звуков, чуждых даже для этого безымянного, лежащего вне времени моря. С каждой минутой вопли предсмертного ужаса становились отчетливее, и корабль летел прямо в эпицентр этой дикой какофонии звуков, замешанной на боли и отчаянии.

Элрик слыхал подобное разве что в камере, созданной изощренным воображением кузена Йиркуна. Какой-то поклонник черного юмора назвал ее комнатой удовольствий. Было это еще в те дни, когда Элрик пытался править остатками Мелнибонийской империи.

Так могли кричать люди, чьи души попали в западню, и смерть для них — не избавление, а вечное рабство у самого страшного из хозяев мира. Так кричали люди, когда Повелитель Бурь, черный рунный меч Элрика, его проклятие и благословение, пил их души.

Эти звуки никогда не доставляли Элрику удовольствия. Он повернулся, собираясь спуститься на главную палубу, и едва не столкнулся с Отто Блендекером. С того времени, как принц Корум покинул друзей, Блендекер остался последним из тех, кто рука об руку с Элриком бился с могучими чародеями Агаком и Гагаком.

На иссеченном шрамами лице Блендекера явственно читалась озабоченность. Бывший ученый прикрывал уши широкими ладонями.

— Ради двенадцати символов причинности, Элрик, объясни, что это за дьявольский шум? Похоже, мы слишком близко подошли к вратам ада.

Принц Элрик из Мелнибонэ пожал плечами.

— Я согласен никогда не узнать, какие земли лежат у нас прямо по курсу, лишь бы корабль смог отвернуть. Но ты же видишь, курс не меняется, и скоро нам предстоит выяснить, почему они так кричат.

— Знаешь, мне в общем-то неинтересно, с чего эти бедняги так развопились, — проворчал Блендекер. — Может, поговорить с капитаном?

— Думаешь, он знает, куда идет его собственный корабль? — попытался пошутить Элрик.

— Не иначе, как он опять собрался втравить нас в битву…

— Я больше не сражаюсь заднего, — мрачно ответил Элрик. Рука ею непроизвольно сжала рукоять меча. — Дай мне только добраться до твердой земли, и у меня найдется достаточно собственных дел.

Над морем пронесся порыв ветра. В тумане образовалась прореха. Теперь Элрик видел, что корабль идет по воде цвета ржавчины. Странный свет разливался под ее гладью. Казалось, в морских