Воин тумана - Джин Родман Вулф Страница 85

что его команде ничего не стоит этот город захватить. Вот он его и грабит. А если потом ему встречался более быстрый корабль с более сильной командой, приходилось спасаться бегством, иначе и сам бы пропал, и судно потерял бы. Что ж, по крайней мере он знал, за что борется. А теперь у нас то мир, то война, просто невозможно разобраться. В прошлом году финикийцы считались лучшими моряками во флоте Великого царя. Именно моряками – лучшими воинами на море считались египтяне. И финикийцы непременно сражались бы на Саламине, если бы им удалось высадиться на берег. Так что старое соглашение не в счет, а до нового пока не дожили. Интересы царей вечно сталкивались в определенных местах. Раньше они в таких случаях заключали честную сделку и следовали ее условиям, а если нарушали их, то бывали опозорены и наказаны богами вместе со своими подданными. А теперь все больше хитростью да уловками действуют. Какой смысл заключать соглашение, если партнеры заведомо не намерены соблюдать его условия? Тем более что вскоре все убеждаются, что провели друг друга.

– Должно быть, Афины где-то здесь? – спросила Ио, показывая на рисунке пальцем.

– Нет, это Пирей. Афины вот здесь, на холме. Я в Пирей больше уж и не плаваю почти. Хотя нам в любом случае придется плыть мимо. Вот здесь сейчас мы. – Он пририсовал еще кусок побережья дальше на север и возле него поставил крестик. – А это остров Эвбея, здесь лучшие овечьи отары в Элладе. Если б у меня была обычная команда на борту, мы бы прошли подальше от Эвбеи; здесь очень узкий пролив и дуют преимущественно северные ветры. Но поскольку на судне полно здоровенных парней, которые в случае чего смогут приналечь на весла, удаляться от острова необходимости нет. Как предполагает благородный Пасикрат, мы переночуем в Фермопилах и он принесет жертву на могиле Леонида. Конечно, нет ничего лучше попутного ветра, зато на веслах поплывешь куда захочешь.

Прежде всего капитан надеялся на длинные весла, которыми гребли по двое и стоя. Таких весел с каждого борта у нас было по двадцать, и я тоже греб в очередь с другими на пару с одним из спартанцев. Тяжелая это работа! На ладонях мгновенно вздуваются пузыри, зато гребля отлично укрепляет тело, да и под пение грести легче. Память моя почти ничего не удерживает, зато хорошо все помнят мои плечи, спина и ноги. И они постоянно говорят мне: зря я позволял им так долго лениться, тогда как даже приятно помериться силой с этим синим гигантом, морем. Я стараюсь слушаться своего тела, и мне даже смешно, когда другие люди (которые слишком надеются на несчастных животных и заставляют их работать вместо себя) лениво погоняют жалобно мычащего вола, привязанного к мачте.

Я, похоже, описываю ничего не значащие события и впечатления, однако это лишь потому, что я только что очнулся ото сна.

На веслах могут одновременно находиться восемьдесят человек, а у нас на борту больше четырех сотен, считая Пасикрата и меня, а также всех членов команды. При таком количестве народу мы, разумеется, можем позволить себе передышки длинней, чем обычно.

Когда солнце стало склоняться к горам, тянувшимся слева от нас, ветер сменился на попутный, матросы поставили оба паруса, и мы осушили весла.

Пасикрат предложил посоревноваться в борьбе – на палубе не хватало места для занятий каким-либо иным видом спорта, разве что для борьбы или кулачного боя можно было высвободить небольшую площадку. Хорошенькая женщина по имени Дракайна тоже пришла посмотреть и села со мною рядом. Она носит пурпурный хитон и множество украшений; спартанцы с большой готовностью дали ей пройти и помогли усесться поудобнее; должно быть, это важная персона.

Поведя носом, она сказала:

– Пахнет рекой и крокодилами. Ты знаешь, кто такие крокодилы, Латро?

Я сказал, что знаю, и описал их.

– Но ты же не помнишь, где видел их, правда?

– Не помню.

– А ты тоже намерен участвовать в поединке? Если победишь, брось своего соперника за борт, очень тебя прошу, хорошо?

Победители и впрямь частенько так поступали, демонстрируя свою силу и удаль. За нашим кораблем тянулась веревка, и брошенный в воду быстро хватался за нее и вскоре снова оказывался на борту, причем многие из искупавшихся утверждали, что после такой жарищи окунуться в прохладные воды чрезвычайно приятно и еще неизвестно, кто выиграл – одержавший победу или побежденный. Я пообещал Дракайне, что непременно выполню ее просьбу, если сумею победить.

– Ты же отличный борец – я сама видела. Ты тогда чуть не победил Басия и, по-моему, вполне мог бы это сделать, если б сам захотел.

– А этот Басий тоже здесь? – спросил я, ибо не знал почти никого из спартанцев по имени и думал, что могу еще разок с ним сразиться.

Дракайна покачала своей хорошенькой головкой.

– Он уже ушел в страну Всеприемлющего.

Услышав это, я испугался: вдруг на мне вина за его смерть? Я инстинктивно чувствовал, что здесь что-то не так.

– Это я убил его? – спросил я Дракайну.

– Нет, я, – ответила она.

Пришла моя очередь бороться. Со мной пожелал схватиться сам Пасикрат.

Он был очень ловок и быстр, но я, пожалуй, оказался сильнее и уже готовился одержать над ним верх, собираясь швырнуть его на палубу, как вдруг он выскользнул у меня из-под руки, и я, не удержавшись, пролетел вперед и чуть не упал, точно ломился в открытую дверь.

Отлетев к борту, я ударился о него левым бедром, а Пасикрат схватил меня под правое колено и перебросил через борт.

Ах, как холодна была вода и как чудесно она пахла! Мне казалось, что под водой я не должен был бы дышать, тем более погрузившись так глубоко, однако почему-то дышал, чувствуя, что вода не только значительно холоднее воздуха, но и значительно плотнее. Впрочем, она точно прибавила мне сил, вскружив голову, как хорошее вино.

Когда я открыл глаза, мне показалось, что я, как солнце в небесах, висел в некоем голубом пространстве; вода окружала меня со всех сторон и была почти синей у меня над головой, но гораздо светлее и ярче внизу, где по дну ползла огромная коричневая улитка в зеленой, цвета мха, раковине и оставляла за собой наполненную слизью борозду.

– Добро пожаловать, – послышался чей-то голос, и я увидел девушку немногим старше Ио. Волосы у нее были темно-красные (значительно темнее хитона Дракайны), однако словно светились сами или были окутаны сиянием.

Она не походила на смертную женщину.

Я