Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 85

К тому времени как мы добрались до их костра, я совсем запыхался и, несмотря на холод, взмок от пота. Во мраке вокруг огня едва виднелись неясные, призрачные силуэты сидящих, одетых в темные плащи (по крайней мере, так мне показалось с первого взгляда) и мягкие на вид шляпы с широкими полями и низкой тульей. Сидели почти все они прямо, только один лежал на земле, вытянувшись в полный рост. Вполне возможно, он был мертв: по-моему, за все время, проведенное мною у их костра, лежавший не произнес ни слова и даже не шевельнулся, а может, и вовсе не принадлежал к числу Соседей, поскольку я принял за шестого или седьмого из них, улегшегося невдалеке от костра, ствол упавшего дерева или еще что-нибудь в том же роде. Если все это кажется тебе невероятно расплывчатым, пойми: огонь не освещал ни его, ни остальных обычным образом, как следовало бы ожидать.

– Знаешь ли ты, кто мы? – спросил Сосед, приведший меня к костру.

– Мой друг, Он-Загонять-Овцы, зовет вас Соседями, – ответил я.

– Кто мы такие и что, по-твоему, собой представляем? – осведомился один из Соседей, сидевших вокруг костра.

– Я из Нового Вирона, – заговорил я, – из поселения на восточном берегу моря, и думаю, что вы – Прежний народ… то есть часть народа, называемого у нас, в Новом Вироне, Прежними.

– Тогда ты должен рассказать нам, кто таковы эти Прежние, – сказал еще один.

Весь этот разговор, надо заметить, велся на Общем Языке.

– Вы из народа, которому принадлежал этот круговорот до прилета наших посадочных шлюпок, – сказал я.

Никто из Соседей не ответил ни слова, и посему я, то и дело запинаясь, не в силах сразу подобрать подходящее к случаю выражение, продолжил:

– Тот Круговорот, высоко в небе, – тут я указал пальцем вверх, – был нашим круговоротом. Этот круговорот, который мы сейчас зовем Синим, принадлежал вам. Но мы думали, с вами… с вами стряслось что-то этакое, так как ни разу вас не видели. Бывает, нам попадаются сделанные вами вещи наподобие тех развалин на острове к югу отсюда, хотя я ничего подобного прежде, пока не наткнулся на них, не находил. Мой сын, Жила, рассказывал, что с еще несколькими юношами нашел в лесу ваш алтарь, каменный стол, на котором вы приносили жертвы божествам этого круговорота.

Тут я сделал паузу, но отклика вновь не дождался.

– Ну а поскольку вы вовсе не исчезли с лица круговорота, мы… я очень рад, что вы позволили мне жить здесь с семьей. Спасибо! Благодарю вас от всего сердца!

Соседи безмолвствовали. Спустя какое-то время приведший меня к их костру показал выразительным жестом, будто вытягивая двумя пальцами слова из моего рта, что мне следует продолжать.

– Сегодня, – послушно продолжил я, – видя вас здесь, я сознаю это и очень, очень рад, что вы дали мне возможность выразить благодарность. Однако прежде, за минувшие двадцать лет, я не видел кого-либо из вас ни разу, и большинство наших думают, что все вы вымерли подчистую. Вернусь домой – постараюсь объяснить им, что это не так.

Заговорив о наших, я вспомнил длинную, изрядно глупую физиономию патеры Реморы в полумраке крохотной пыльной селларии, где имел с ним беседу, и добавил:

– Думаю, наш Пролокутор мог видеть вас. А если и нет, сдается мне, он что-то знает… только я до сих пор этого не понимал.

Соседи хранили молчание.

– Мы полагаем, – продолжил я, – а если уж начистоту, опасаемся, что ваши боги все еще здесь. С одним из них, с вашей морской богиней, мне довелось столкнуться самому… только вот я не знаю, как ее называете вы.

Говоря, я одно за другим обвел взглядом укрытые тенью лица и только тут сообразил, что огонь ничуточки не прибавляет чертам Соседей отчетливости. Пламя костра – вот оно: свет на моих руках, жар, обдающий щеки… нисколько не сомневаюсь, что и лицо мое оно освещало исправно, как полагается пламени, а вот их лиц отчего-то не освещало. Как же так?

– Взморник зовет ее Матушкой… то есть та девушка, которую я называю Взморник… то есть звала, – в растерянности пролепетал я.

– Да, таково одно из ее имен, – подтвердил Сосед по левую руку от меня, прежде голоса не подававший.

– Теперь мы здесь, – продолжил я. – Мы, люди, род человеческий – мужчины, женщины, дети… выходцы из Круговорота.

Соседи дружно кивнули.

– И мы забираем или по меньшей мере стараемся забрать ваш круговорот себе. Нет-нет, если вы этим возмущены, я вас прекрасно понимаю, но наши боги выгнали нас вон, а больше нам деваться некуда. Всем, кроме меня… то есть сейчас я хочу вернуться в Круговорот, только не затем, чтобы остаться там навсегда. Чтоб привезти оттуда патеру Шелка. Хотите, я расскажу, что он, патера Шелк, за человек?

– Не нужно, – ответил Сосед, разбудивший меня. – Некто тебе дорогой.

Я согласно кивнул.

– Большую часть сказанного тобой можем сказать и мы. Этот ваш круговорот был нашим. Мы, остатки нашей расы, бросили его, никому не передав и не позаботившись о возможности сохранить его за собой. Нашли способ уйти и ушли. Ушли на поиски нового, лучшего дома.

С этим он, отвернувшись от меня, устремил взгляд к звездам на западе.

– Некоторые из вас зовут его Круговоротом Соседей. Как называем его мы, неважно. Как мы когда-то называли этот круговорот, тоже. Теперь он ваш. И называется Синим. И принадлежит вашей расе.

Я сбивчиво забормотал слова благодарности. Пожалуй, мог бы изложить здесь все сказанное, но поверь: в полной мере передать косноязычие и неуклюжесть моей недолгой речи на бумаге попросту невозможно.

– Мы привели тебя сюда как представителя вашей расы, – сообщил он, выслушав меня до конца. – Сегодня ты говоришь от имени всех вас. У нас есть вопрос. Заставить тебя отвечать мы не можем, а и могли бы – не стали, однако ты весьма, весьма обяжешь нас, согласившись ответить. Говоришь, вы очень нам благодарны?

– За целый круговорот? За Синий? Да это же дар, достойный богов, самого Всевеликого Паса, даровавшего нам Круговорот! Мы ведь не сможем расквитаться с вами даже за сотню лет… даже за тысячу… никогда!

– Сможете. Ты сам можешь отплатить нам сторицей, нынче же ночью, всего лишь дав ответ на вопрос. Согласен ли ты ответить?

– Постараюсь, – ответил я. – Отвечу, если сумею. В чем ваш вопрос?

Приведший меня к костру оглядел остальных. По-моему (хотя твердой уверенности в сем у меня нет), все сидевшие прямо