Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 84

— Думаю, нет. Даже в смерти Алина очень сильна, Диор. Есть места в моём разуме, куда даже я страшусь теперь ступать.

Грааль покачала головой, выдыхая серость, когда всматривалась в мои глаза.

— Та ещё штука. Через что вы, Эсана, себя проводите.

— Путь верующего редко лёгок. В костях моих я знаю, что учения Иллии истинны. Судный день, обещанный в Заветах, придёт. Верные будут собраны его рукой. В тот день все души под небом будут взвешены, и ад — именно та участь, от которой мы надеемся их спасти. Но вера не порука счастью. И эта дорога создана, чтобы испытывать нас. Так что вопрос в конце прост.

Мы прижали тогда руку к сердцу, безмолвному и пустому.

— Чем ты готова пожертвовать ради того, во что веришь?

Она пожевала губу, медленно кивая. Эта девочка многим пожертвовала, в конце концов.

— Хотя, верно, нелегко было это проглотить. Когда Вулфрик взвалил всё это на тебя.

— Мне поначалу не нужно было ничего глотать. — Я фыркнула. — Кроме крыс, что я гоняла по утробе Приории. Маленький Персиваль высмеивал меня за мои аппетиты. Алекс звала меня Глупой-девкой. Даже кошка Вулфрика — тот маленький чёрный дьявол по имени Грейс — смотрела на меня, будто я была ниже её. Она так и не простила мне ту ночь, когда я грозила ей ножом, знаешь ли. Если я оставляла свои сапоги без присмотра больше чем на час, дрянь оставляла подарок свежего помёта в каждом. Но я поклялась, что не стану чудовищем, и этого держалась.

Какое-то время по крайней мере.

Но даже пожелай я охотиться на смертную добычу, я не смогла бы. Первые времена года под крылом Вулфрика он не позволял мне покидать Приорию. Он мало учил меня поначалу Вере, кроме того, что она есть. Он говорил о Боге. О богословии и Заветах. Он совершал странную, кровью пропитанную версию мессы, на какой меня растили, каждый prièdi41. Иногда я слышала его в библиотеке — он встречался с остроглазыми людьми в истёртых странствиями кожах, говорил о святых знамениях, велел им искать священные знаки. Теперь я знаю, они искали тебя, Диор. Знамений, что род Спасителя уцелел. Но когда я спрашивала тогда, Вулфрик не говорил мне ничего. Нет, в те ранние годы мой мастер просвещал меня лишь в том, что я есть. Проклятая небом и обречённая Богом. Мороаи. Маэбх'лайр. Тётелебб. Вампир.

«Но даже чудовищное служит божественной цели», — сказал он мне однажды ночью. «Ибо всё на земле внизу и небе вверху — дело его руки».

«И всё дело его руки в согласии с его замыслом», — ответила я.

«Véris, Petit Monstre», — сказал он, похлопав меня по плечу. «Véris».

Мы прогуливались вместе, по великолепному бульвару в благородном квартале. Это была моя награда за четыре года верной службы — мне наконец дозволили пройтись по Сан-Иву рядом с моим мастером. Признаюсь, я дрожала от волнения, снова оказавшись на тех дивных улицах. Город Копий был красотой, какую я наблюдала лишь издали; слышала, но не видела, обоняла, но не касалась. Вечный Король к тому времени пересёк залив Слёз, Нордлунд и Оссвей пожирала война, легенда моего брата выросла в полный рост. Но, если не считать неуклонного притока беженцев, Сан-Ив был ещё нетронут, и я сочла за дар наконец пройтись по нему. Благословение, за которое я была истинно благодарна. Мне и в голову не приходило, что единственная причина, по которой мне так долго отказывали в его великолепии, была в том, что он отказывал мне в нём.

Вулфрик был наряжён, как знатный сеньор: добротный плащ, трость и треуголка, вежливо склонялся пред мадемуазелями, что проходили мимо. Я была одета, как почтительная дочь, вышедшая с папой на поздний променад по Quartier des Théâtres42. Как всякий ответственный родитель, Вулфрик укутал своё «дитя» в плотный плащ и шарф, чтобы уберечь её от стужи. Но даже со скрытыми ранами всё же было задачей сойти за человека. Я годами трудилась, обучая мой изувеченный язык и челюсть снова складывать слова. Говоря медленно и осторожно, когда мы проходили мимо величавого фонтана Сан-Антуана и вниз по прекрасной Rue des Saints43.

— В чём же тогда наша цель, Мастер?

— Мы ждём, — ответил Вулфрик. — Мы наблюдаем.

— Чего?

— Это знание заслуживается, дитя. Через верную службу Богу.

— Но как мы служим, коли мы прокляты им? Как нечестивые творят его волю?

— Карая тех, кто нечестивее ещё.

Мы остановились. Стоя теперь у величавого поместья. Дом был великолепен, его высокая ограда сплетена из железных пик. Ворота были заперты, но Вулфрик протянул нежную руку, и металл подался. Толкнув ворота в сторону, он ступил за них. Я огляделась; тихие полночные улицы, одинокие зимние ветры. И с немалым трепетом я присоединилась к нему.

— Кто здесь живёт? — спросила я.

— Священник по имени Бофуа. Недавно назначенный в Сан-Ив Понтификом Бенетом. Мы наблюдали за ним эти последние месяцы. Он оказался человеком… скудной веры.

Я глянула на дом поместья, слабый свет горел в окнах.

— Зачем мы здесь, Мастер?

— Служить воле Божьей.

Я посмотрела на него, неуверенная, огонь поднимался теперь в его полночных глазах.

— Помнишь ли ты Обет? Зло творю, дабы злом не стать?

— Не более чудовища, каким он меня создал.

Я моргнула, снова взглянув на то величавое поместье. Я видела теперь фигуру, движущуюся за шторами. Кожа моя покрылась мурашками. Это был дом святого человека. Слуги Божьего, помазанного его Понтификом, его руки на этой земле.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Воля Всевышнего — чтобы волк отбраковал захворавшего телёнка. И грех — позволять греху остаться без ответа. Ты достаточно долго таилась во тьме, пируя крысами. Ты Божье собственное чудовище этой ночью, Селин. Прими то, чем он тебя создал.

Ужас наполнил меня при тех словах. Мучительные крики моей первой жертвы всё ещё звенели в голове, если прислушаться достаточно сильно, и мой обет никогда не пить крови смертных держался больше шести лет. Но нужно подчеркнуть, в каком благоговении пред Вулфриком я была в те ночи. Он был прекрасен. Магичен. Он держал мудрость столетий. Силу богов. И мне было лестно, что он принял меня в свой дом. У меня не было семьи, к кому обратиться, кроме брата, которого я