Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 76

Уильям отстраняется.

– Когда ты говорила с Зейном?

– Мы обменялись телеграммами на днях. Кстати… – Кэсси наклоняется ближе к Уильяму, хотя ее взгляд остается на мне. Она шепчет достаточно громко, чтобы я услышала. – Она знает о Джун?

У меня перехватывает дыхание.

Уильям мягко отворачивает ее от меня.

– Нет, – шепчет он в ответ. – Ей не нужно знать.

Кэсси кивает, ее плечи слегка опущены. Когда она снова поворачивается к нам, то машет нам восторженной рукой.

Уильям не смотрит на меня даже после того, как Кэсси выходит за парадные двери и скрывается из виду. Не смотрит даже когда мы следуем за Монти по лестнице к нашим комнатам.

С каждым шагом мое сердце опускается все ниже. Отчасти из-за того, что он сказал о Джун. Что мне не нужно знать о его великой бывшей любви. Я не могу притвориться, будто не завидую, раз он разговаривал о ней с другими. С Джолин. Почему не со мной?

Но другая часть тонет не в зависти, а в чувстве вины.

Потому что теперь, когда я познакомилась с Кэсси, – теперь, когда она очаровала меня, даже после такой короткой встречи, – я понимаю часть Уильяма лучше, чем раньше.

Ту часть, которая заставляет его так отчаянно нуждаться в этом контракте.

Ту часть, которую мне придется раздавить, чтобы победить.

Глава 33

Эдвина

Сейчас мне меньше всего нужно быть рядом с Уильямом. Хочется отвлечься. Обрести покой в его отсутствие. Именно поэтому я прихожу в бальный зал рано вечером, чтобы помочь персоналу подготовиться к завтрашнему балу. Мы с Уильямом уже договорились встретиться в девять, чтобы пообщаться с организатором мероприятия. Я решила, что если на этот раз приду пораньше, то не придется рисковать встретить Уильяма по пути. Или оказаться с ним в лифте и вспоминать все те восхитительные вещи, что произошли в прошлый раз, когда мы оставались в нем наедине.

Так как, черт возьми, я оказалась за расстановкой столов вместе с ним? И не просто столов в целом, а за одним и тем же столом. Снова и снова.

Сначала я просто делаю вид, что его нет. К счастью, в бальном зале полно вещей, способных захватить внимание и отодвинуть мысль о нем на задний план. Здесь царит та же живая, дышащая красота, что и во всем отеле: стены, словно корни древнего дерева, переплетаются и выпускают цветущие побеги с висящими на них ажурными фонарями. Пол – сверкающая вишневая древесина с инкрустацией в виде спирального цветочного узора. Расстановка для мероприятия подготовлена лишь частично: столы с одной стороны, пустая сцена с другой, а между ними – танцпол.

Но есть предел тому, сколь долго я могу восхищаться окружением, пока оно не поблекнет в сравнении с красотой Уильяма. Мой взгляд прикован к каждому его движению, завороженный тем, как его умелые пальцы раскладывают тарелки и столовые приборы. Воздух между нами, кажется, искрится, словно ток, пытающийся притянуть меня ближе к нему.

– Тебе обязательно ходить за мной по пятам, Уильям? – вспыхиваю я, когда он следует за мной к четвертому подряд столу.

Он приподнимает бровь, словно не в состоянии постичь мое раздражение.

– Работать вместе – быстрее.

Уильям достает белую шелковую скатерть с ближайшей тележки и небрежно набрасывает ее на голую столешницу. Кивнув, жестом предлагает мне взяться за другой конец.

Стиснув зубы, я хватаюсь за край скатерти и натягиваю его на свою сторону круглого стола.

– Зачем ты вообще здесь?

– Обри упомянула о нехватке персонала для подготовки, так что я предложил свои услуги.

Я хмурюсь.

– Кто такая Обри?

– Организатор мероприятия.

– Ты уже встретился с ней? Я думала, мы не увидимся с ней до девяти.

– Она заходила ко мне в номер, чтобы предложить идею для моего аукциона, но еще есть что обсудить.

Что-то горячее вспыхивает во мне при мысли о незнакомой женщине, приходящей в его номер. Я дергаю скатерть так сильно, что Уильям выпускает ее со своей стороны.

По его лицу расползается коварная ухмылка.

– Ты ревнуешь, Вини?

– Конечно, я не ревную. С чего бы мне ревновать?

Его усмешка говорит мне, что он ни капли не убежден. Уильям подтягивает скатерть на свою сторону, пока та не выравнивается.

– Вся власть у тебя. Свободный пропуск в твоих руках. Ты можешь позволить мне расторгнуть наше пари и не дать мне уйти к кому-то еще.

Я фыркаю, разглаживая складки на столешнице с большей силой, чем необходимо.

– Это ты сказал, что больше не хочешь играть со мной.

Между нами воцаряется тишина, пока я не решаюсь встретиться с его взглядом. Его выражение заставляет мои легкие сжаться. Он смотрит на меня так же, как той ночью, когда мы были в лифте.

– Я хочу играть с тобой, – говорит он тихим голосом. – С каждым дюймом твоего тела и души отныне и до восхода солнца, но не хочу, чтобы это была игра.

Я хватаюсь за стоящий рядом стул, чтобы удержать равновесие.

– Что ты имеешь в виду?

Его кадык вздрагивает.

– Для меня это не игра.

Сердце колотится в ребрах. Он что, имеет в виду… свои чувства ко мне?

Уилл качает головой и разглаживает скатерть со своей стороны.

– Контракт, – говорит он, словно читая мои мысли. – Это не игра. Он мне нужен.

Плечи опускаются. С облегчением или разочарованием – не знаю.

– Но мне придется играть, чтобы победить, верно? – Его голос звучит горько, а движения становятся резкими. С тяжелым вздохом он упирается руками в стол, склонив голову. – Он мне очень нужен.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и достаю со стойки тарелки. Подхожу к его стороне стола, передаю ему половину стопки.

– Ради Кэсси?

Он не встречается со мной взглядом, принимая тарелки.

– Да, ради Кэсси.

Чувство вины терзает меня, пока я расставляю изящный фарфор. Я отлично осознаю, что мои желания стоят на пути желаний того, кто так ему дорог. Он же должен понимать, что это не личное. Я ничего не имею против нее. Или против него.

– Очаровательная девушка. Она мне нравится.

– «Очаровательная» – одно из слов, – говорит он со смешком. – Она смутьянка.

– Ты заботишься о ней.

– Она называет это опекой.

Мы заканчиваем расставлять тарелки и переходим к приборам. Я покусываю нижнюю губу, прежде чем задать вопрос, который, возможно, будет слишком личным.

– Ты упоминал раньше, что Кэсси нездорова. Что не хотел, чтобы она устраивалась на работу, из-за ее состояния. Это хроническое заболевание?

Уильям