Зелёная пантера - Тория Кардело Страница 76

Он начал метаться взглядом по сторонам. Заметил на лицах друзей недоумение. Даже Уильям подозрительно прищурил глаза; его рука, держащая поводок, дрогнула.

– Как прикажете, мэм. – Длинноволосый прислужник безразлично пожал плечами. Словно своим голосом мастер Экман подавила волю обоих.

– А если они самозванцы? – Его бородатый товарищ явно что-то заподозрил и осматривал шестерых магов с ног до головы, подавшись вперёд. Сет увидел его жёлтые кривые зубы и поморщился от запаха алкоголя.

– Тогда… – второй задумчиво почесал затылок, – лорд Маунверт разберётся с ними.

Мастер Экман жестом приказала всем следовать за ними. Теперь они шли в никуда, навстречу врагу, судьбе и возможной скорой гибели.

Глава 15. Эшфилд-Форест

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,

июнь 2005 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Мягкий золотистый свет летнего солнца проникал сквозь тонкую вуаль занавесок. Кэт сидела на краю кровати и рассматривала рисунок в руках. Она заметила, что линии в последнее время стали более изящными и плавными, но картина всё же не складывалась, словно посмеиваясь над её бесталанностью. С глубоким вздохом разочарования Кэт разорвала бумагу на мелкие клочки, и те снежинками упали на пол.

– Почему я ничего не умею…

Она медленно поднялась и направилась к старому зеркалу на дверце шкафа. Вглядевшись в своё отражение, сдержанно улыбнулась. Лёгким движением поднесла правую руку к лицу, кончики пальцев мягко скользнули по скулам. Теперь они стали заметно чётче.

– Я уже не такая толстая. Хотя бы что-то хорошее.

За последние месяцы её фигура заметно изменилась – она похудела, потому что гораздо меньше ела из-за переживаний, но не достигла болезненного истощения, словно её тело знало меру, за которую не решалось перешагнуть.

В глубине её существа по-прежнему теплилось загадочное воодушевление. Оно поселилось там ещё зимой, проникло в каждый уголок души и вытеснило голод и усталость. Внутренняя энергия побуждала искать утешение в книгах и неуклюжих зарисовках, чтобы укротить тревожные мысли. После случая зимой в её жизни не происходило ничего необычного, и Кэт начала верить, что это был всего лишь дурной сон.

Дни превратились в рутинную мелодию скуки. В школе насмешки не прекращались, и Кэт даже научилась почти на них не реагировать. Её жизнь шла своим чередом, за исключением редких прогулок с Ханной. Но Ханна, казалось, держалась на расстоянии, занятая учёбой больше, чем дружбой. Кэт часто проводила время в одиночестве, поглощённая книгами либо безуспешными попытками научиться рисовать.

О таинственном художнике Вэле Хортоне она давно не слышала. Видимо, он вернулся в Лондон, оставив за плечами тихий и пустой М. Кэт прекрасно его понимала. Она бы сделала то же самое, если бы не те мимолётные приключения, которые закончились столь же внезапно, как и начались. Пару раз Ханна звонила Вэлу, но, не получив ответа, обе подруги вскоре перестали упоминать его в своих разговорах. Сделали вид, будто забыли, как и ту несостоявшуюся выставку.

Иногда Кэт всё же вспоминала Вэла, мысленно возвращалась к желанию вновь увидеть его, возможно, даже подержать за руку. Но она быстро избавлялась от этих сентиментальных идей. Ей не нужен был никто, кроме самой себя. А уж тем более – малознакомый парень старше её, каким бы добрым и талантливым он ни был.

Мать задержалась у Рейнсов на несколько месяцев и не стремилась возвращаться. Она изредка звонила Кэт и отцу, спрашивала о жизни, но по её голосу Кэт поняла: с подругой она счастлива больше, чем с мужем и дочерью.

Отец тоже был доволен. Однажды он даже откровенно признался в этом, поблагодарив дочь за свободу от постоянных упрёков жены. Кэт лишь усмехнулась и ушла заниматься школьными заданиями, не придавая его словам особого значения.

Теперь, лишившись друзей, Кэт погрузилась в учёбу, и её успехи не уступали достижениям Ханны. Отец, приятно удивлённый, пообещал ей купить мобильный телефон, и она начала каникулы в приподнятом настроении, предвкушая свободное время без тупых лиц и насмешек одноклассников.

Подойдя к окну, Кэт вдохнула свежий аромат лаванды и стриженой травы. Жужжание пчёл и тихий перезвон церковного колокола наполняли Лавендер-Лейн нежной мелодией, словно сама природа пела колыбельную. Семейный сад Кристаленсов цвёл яркими красками, как настоящее полотно из роз, нарциссов и незабудок, танцующих в тёплых лучах летнего солнца.

Из созерцательной задумчивости Кэт вывел неожиданный стук в дверь. Она с неохотой оторвала взгляд от очаровательной картины летней идиллии и поспешила к входу. На пороге стояла наконец вернувшаяся мать. Она, как всегда, выглядела сдержанно и неприметно: каштановые волосы собраны в хвост, а в уголках губ мятым узором залегли морщинки. Её скромное платье с цветочным принтом доходило до щиколоток, сочетаясь с небольшой пёстрой сумкой и туфлями на плоской подошве.

Несколько мгновений они молча стояли, глядя друг на друга. В глазах матери сверкали искры удивления, смешанные с облегчением. Затем, словно движимая невидимой силой, она шагнула вперёд и крепко обняла Кэт.

– Моя дорогая, я так скучала по тебе! – Её голос предательски дрогнул от волнения. Кэт слегка улыбнулась в ответ и осторожно вывернулась из объятий.

– С возвращением, мам, – пробормотала почти безразлично, тщательно пряча под этой маской свою внутреннюю радость.

– О, Кэт, я не могу поверить, что ты не поехала с нами. Неужели здесь было что-то настолько важное? – Слова мамы полились стремительным потоком – привычная суетливость снова наполнила дом.

Чувство вины слегка кольнуло изнутри, но Кэт сумела сохранить спокойствие.

– Прости, мам. – Она опустила глаза. – Я просто хотела… эм… не отстать в учёбе.

На самом деле они уже обсуждали это по телефону, но мать смотрела так, словно ждала глубокого раскаяния.

– Ну, молодец, конечно… – Она натянула улыбку, пронизанную скрытой агрессией. – А где отец?

Протянула Кэт свои сумки, и та согнулась под их тяжестью – сколько же у матери вещей! Даже в этом они были разные: Кэт ненавидела ломящиеся гардеробы и предпочитала минимум.

Интересно, есть ли у них вообще что-то общее? Кроме внешнего сходства и второго имени, которым Кэтлин Амелию Кристаленс наградили в честь матери. Но Кэт предпочитала о нём лишний раз не вспоминать.

Мать даже не заметила её возмущения.

– Работает, – с трудом выдохнула Кэт, направляясь в комнату вместе с матерью.

Та драматично вздохнула и прижала тонкие руки к груди.

– Когда же этот мужчина научится уделять приоритетное внимание своей семье? Даже не смог встретить меня.

Она покачала головой больше для себя, чем для дочери. Кэт лишь закатила глаза на её театральность, предвидя неизбежное начало нового монолога. Понимая, что ещё минута –