Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 69

Сюань Цзи смутно услышал треск рассыпающейся стелы и сгорающей дотла печати. Не успел он даже воспротивиться, как его снова затянуло в нахлынувшие воспоминания…

«Не пойду».

Стояла прекрасная погода, было уже за полдень. Юный Шэн Линъюань сидел, развалившись, под деревом и рассматривал шаманскую книгу из листьев. Похоже, то была весьма древняя книга – листья ее стали совсем хрупкими, и он касался их очень осторожно, точно крылышек цикады. Читая, он в то же время увещевал в море сознания духа меча: «Это постыдно».

Тот продолжил его подстрекать: «Никто же не увидит, тот мальчишка ушел!»

«Тем мальчишкой» был Алоцзинь, тогда еще беззаботный ребенок, который пока не увел весь клан шаманов за собой в тупик. Он любил сушить груши в холодном источнике под алтарем. Как-то раз его увидел дух меча Демона Небес, и теперь приставал к Шэн Линъюаню, чтобы тот сходил и без спроса взял ему оттуда груш.

Ребенком Шэн Линъюань был очаровательным, все души в нем не чаяли. С духом меча его связывала чистая детская дружба, с ним наедине он мог позволить себе не только вести задушевные разговоры, но и показать характер… И хотя он внешне на девять десятых был копией себя взрослого, он и тот демон, от одного лишь присутствия которого у всех вокруг мороз шел по коже, казались двумя совершенно разными личностями.

Юноша даже не поднял глаз от книги и решительно отказался: «Благородный человек блюдет себя даже тогда, когда его никто не видит»[59].

«Я не благородный человек, я сушеных груш хочу! – раскапризничался дух меча прямо в чужом море сознания. – Ты же обещал мне фрукты! И где они?! Нету! И груш тоже нету!»

Шэн Линъюань закрыл книгу из листьев и тяжело вздохнул: «Ты ведь так просто не успокоишься, да?»

Меч Демона Небес был особенным клинком. Учитель Дань Ли говорил, что они с Линъюанем – одно целое. В детстве, когда человек был еще мал, меч обитал в его спине, пока не обрел форму. И даже если клинок обнажался, дух меча не мог отделиться от своего сосуда, как умел, например, Чжичунь. Чтобы научиться покидать свой сосуд, требовались многие годы упорного совершенствования. При хороших задатках на это ушел бы не один десяток лет, а окажись совершенствующийся совсем никчемным, он и за век бы не управился – к тому времени владелец меча уже давно лежал бы в гробу.

В детстве всю горечь и сладость мира людей он изведал через органы чувств Шэн Линъюаня. Тот и был для него всем миром.

Ребенок не любил сильные вкусы и запахи, но в этом меч Демона Небес, деливший с ним все ощущения, от него отличался. Стоит ему досовершенствоваться до того, чтобы обрести собственное тело, он неизбежно войдет в число «золотой молодежи», для кого красотки – небо, а вино – земля.

Он любил музыку, женщин, выпивку… и был ненасытен.

В саду Великого мудреца шаманов снова созрели груши. В это время года солнца было в достатке, и старик говорил, что плоды наверняка очень сладкие. Дух меча уже давно пускал слюнки на них, а Шэн Линъюаню уже исполнилось пятнадцать с половиной лет, он считал себя взрослым, вел себя чинно и сдержанно и не хотел уподобляться тем проказникам, что срывают плоды, не дождавшись, пока те дозреют. В итоге пока он тянул да откладывал, Алоцзинь первым обобрал дерево – он сорвал и унес все хорошие груши. Дух меча так разозлился на него, что хотел сбрить Алоцзиню косичку, оставив его совершенно лысым.

Шэн Линъюань не выдержал его стенаний – пришлось пообещать, что он все исправит. Но, забравшись на дерево, он увидел, что Алоцзинь своего не упустил: провозившись довольно долго, он нашел только две красивых груши. И стоило ему потянуться за ними, как он услышал чей-то застенчивый оклик: «Братец Линъюань!» Самая красивая девочка-шаманка смотрела на него, задрав голову, глазами, полными надежды.

Исполненному достоинства наследному принцу людей не подобало драться с девчонкой за лакомство. Шэн Линъюаню ничего не оставалось, кроме как уступить груши ей. Но, угодив одной стороне, он вызвал негодование другой – шаманская девочка обрадовалась, а вот дух меча разобиделся так, что его стенания, чего доброго, поднялись бы до самого Неба.

Кто знает, с чего он оказался таким капризным – но из-за какой-то груши дух меча разозлился так, что аж освоил новое умение: научился закрывать свое сознание, хотя и не очень прочно – время от времени его мысли все равно просачивались к Шэн Линъюаню.

«Ты мне первому обещал груши, значит, они мои! – возмущался дух меча. – Кто тебе позволил раздавать мое другим?! Даже если ты собираешься потом на ней жениться…»

«Что за вздор!» – оборвал его Шэн Линъюань.

Но дух меча тут же продемонстрировал ему, как звучит настоящий вздор: «Вечно ты как увидишь красотку, так сразу забываешь о долге! И все равно ведь ее бросаешь, как позабавишься! А я хочу сушеных груш!»

«Кого и когда я бросал?.. Не надоело тебе докучать мне? Все равно не пойду».

«Ты мне до смерти надоел! Лучше совершенствуйся прилежнее – тогда поскорее сможешь вытащить меня из собственной спины и выкинуть!»

Шэн Линъюань не выдержал и с недовольным вздохом встал. «Заткнись, будь по-твоему. Идем!»

Действовать скрытно он не захотел, и, приближаясь к пещере с холодным источником, нарочно покашлял в голос, словно объявив о своем приходе. Дух меча довольно заметил: «Я же говорил, что этого сорванца…»

Но не успел он договорить, как в пещере кто-то ахнул. Два слившихся воедино силуэта поспешно разделились, один из них не успевал одеться и лишь закрыл лицо руками.

Шэн Линъюань потерял дар речи.

«…здесь нет», – закончил дух меча.

021

Нравы шаманов были свободными… и раскрепощенными.

Молодой и невежественный дух меча без капли стеснения уставился на пару в пещере. В крайнем изумлении он вскричал в море сознания Шэн Линъюаня: «Ай-яй-яй! Целуются и обнимаются средь бела дня! Вот бесстыдники!»

Шэн Линъюань не знал, что ответить. Времена тогда были тяжелые, и подростки из бедных семей в тринадцать-четырнадцать лет уже сами становились опорой для родителей. Даже Алоцзинь, главный проказник среди юных шаманов, начинал обзаводиться собственными притязаниями и устремлениями. Но дух меча изначально был демоном-яо, а те живут очень долго и взрослеют, по человеческим меркам, крайне медленно, оттого часто ведут себя как дети. Поэтому, хотя по возрасту дух меча и был Алоцзиню ровесником, на самом деле о