Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин Страница 69

Джорджиана театрально разрыдалась, приложив к глазам платок. Элиза опустилась в кресло и теперь сидела гордо и прямо, с усердием продолжая расшивать полотно.

Испорченное сердце, не обузданное рассудком, и рассудок, подчинивший себе сердце. Какая крайность предпочтительнее – каждому решать для себя. Однако я повидала столько жизней, загубленных голосом сердца, что предпочту прислушаться к разуму.

Вечером того же дня я поднялась к мистрис Рид, которую все словно забыли. Она была одна в своей комнате, лежала на постели с закрытыми глазами, потонув в подушках. Я положила новых углей в камин, поправила ей одеяло и отошла к окну.

Существо, лежащее тут, скоро должно было прекратить свой земной путь. Я приехала, чтобы проститься и простить. Проститься с той, которая не хочет знать меня, и простить то, чего простить никак нельзя.

– Кто здесь? – послышался слабый голос сзади.

– Это я, мистрис Рид, – сказала я, подойдя к ее постели.

– Кто? – последовал ответ. – Я вас совсем не знаю. Где Бесси?

– Она в своей комнате, кормит свое дитя, тетушка.

– Тетушка! – прошипела она раздраженно. – Кто называет меня теткой? Вы вовсе не из нашей породы. Но эти глаза, это некрасивое лицо… Вы похожи на Дженни Эйр! Но не ошибаюсь ли я?

– Нет, тетушка, вы не ошиблись. Я Дженни Эйр.

– Как же вы оказались тут?

Я вновь рассказала ей, что за мной по ее распоряжению послала Бесси.

– Я больна, Дженни. Я очень-очень больна. Силы совсем оставили меня, и скоро я умру.

– Я знаю, тетя.

– Я хочу раскаяться в некоторых поступках перед смертью. Здесь ли сиделка? Кто-то еще есть в комнате?

– Никого, тетя. Только вы и я.

– Это хорошо, – сказала она и глубоко, прерывисто вздохнула. – Я совершила в отношении вас две несправедливости, о которых сожалею. Первая: я нарушила обещание, данное моему мужу, – воспитать вас наравне со своими детьми. И нотариус потерял завещание, которое он писал, – какая досада! – Мистрис Рид слабо засмеялась. – И вам не достанется ни одной булавки из нашего состояния. Но за это я и дети мои уже наказаны проклятьем, родной отец проклял своих детей из-за вас! – Из уголка ее правого глаза скатилась слеза. – А вторая несправедливость… Подойдите к моему столику, откройте его и возьмите письмо, которое лежит сверху.

Я подошла к рабочему столику и открыла крышку. Сверху и правда лежало письмо, написанное на дорогой бумаге и сложенное вчетверо.

– Это письмо касается вас. Читайте.

И я прочла.

«Милостивая госпожа,

Будьте любезны прислать мне адрес моей племянницы Дженни Эйр и сообщить, где и как она живет. Я намерен связаться с ней в ближайшее время и забрать ее к себе, на Мадеру. Я нажил хорошее состояние на своих коммерческих предприятиях, а меж тем остаюсь бездетным холостяком, и мне хотелось бы взять к себе мою племянницу и завещать ей все, что я нажил с Божьей помощью.

Честь имею,

Джон Эйр».

– Письмо было отправлено три года назад, – сказала я. – Отчего же я никогда ничего не слышала об этом?

– Потому что я ненавижу вас, несносная вы дрянь! – зарычала мистрис Рид. – Как я могла дать вам возможность безбедной счастливой жизни?! Вы, жалкая, ничтожная, мерзкая девчонка! Вы бешеная! Вас нужно было придушить, как собаку, еще во младенчестве! Никогда я не забуду вашу ненависть ко мне, ваше презрение! И я умолчала о письме и солгала в ответе, что вы умерли. Какое счастье было представлять вас подыхающей в придорожной канаве! И ваш богатый дядя, должно быть, умер. И теперь вы не получите ни пенни! И если в том есть моя вина, то это вина перед Богом, а не перед вами, Дженни Эйр!

– О, дорогая тетушка, не стоит волноваться об этом, что было – то прошло, – тихо сказала я.

Я вспомнила Ловуд. Аскетичную жизнь и наши упражнения в подвале. И помертвевшие глаза Хелен Бернс, лежавшей со мной на одной постели. Оборотней, которых мы убивали, и тех из нас, которых убили они.

Ночные вылазки, суровые рассветы, стирку своей окровавленной одежды в ледяной воде, пока руки не сведет судорогой в бараний рог. Упражнения и еще раз упражнения: пистолет, стилет, тяжелая польская сабля…

Кем стала бы я без этого опыта? Жеманной наследницей удачливого коммерсанта на Мадере, изредка вспоминающей о своем незавидном детстве, тяготы которого с лихвой окупились чужим капиталом?

– Я пришла отпустить вам ваши грехи, – продолжила я и достала револьвер.

Мистрис Рид хрипло засмеялась.

– Я знала, знала, что ты пришла, чтобы убить меня, беспородная шавка! Но погоди, с минуты на минуту сюда явится мой сын Джон и оттаскает тебя за косы!

– Ваш сын уже никуда не явится, мистрис Рид, – холодно возразила я. – Он умер позорной смертью, обезумев от вседозволенности, лауданума и крови.

– Ты и моих дочерей пристрелишь, разделавшись со мной! – закричала она и прыгнула на меня прямо в одеяле. Разумеется, я увернулась. Обезумевшая мистрис Рид побежала за мной на четвереньках, безобразно обрастая шерстью. Белое одеяло сковывало ее движения, и я смогла прицелиться получше.

А потом она внезапно бросилась в сторону и, ухватив скамейку для ног, запустила в меня ею, и я почувствовала то же самое, что и в детстве, когда Джон Рид бросил в меня книгой, – острую боль и собственную теплую кровь, стекающую из раны мне на шею.

– Я убью тебя, девчонка!

Существо, еще недавно бывшее похожим на человека, клацало зубами и скребло когтями по ковру, оставляя глубокие царапины. Но, увы, мистрис Рид была слишком больна и слаба, а мою ярость подстегивала боль. Я выпустила пулю прямо в ее открытую пасть. Она замерла на мгновение, после чего встала, облизнулась, словно съела вкуснейшее лакомство, и рассеянно побрела к окну, где и умерла, рухнув на подоконник.

Очевидно, что мой выстрел был прекрасно слышен в доме. Тем не менее шаги на лестнице раздались не сразу. Я успела забаррикадировать дверь той же скамейкой.

– Матушка? – послышался голос Джорджианы Рид. – Мама?

– Ты не слышала выстрел, сестрица? – раздался голос Элизы. – Или ждешь ответа от убиенной?

Дверь вылетела из петель, баррикада из скамьи отлетела на кровать. Мисс Джорджиана, прекрасная в своем гневе и триумфе, сверкала огненными глазами и пускала пену из нежного ротика, постепенно обрастая шерстью.

– Что здесь происходит, Дженни Эйр?! Что с нашей мамой?

– Ваша матушка, Божьей волей, отошла