Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 64

Похоже, Пьемур адресовался к какому-то старому спору. Потом он снова обратился к Менолли:

– Я слышал, ты родом из Полукруглого холда, дочь тамошнего правителя?

– Теперь я в цехе арфистов, и хватит об этом.

Пьемур развел руками, показывая, что разговор окончен.

Менолли снова принялась за еду. Только она успела подобрать хлебом последние капли подливки, как по залу волной проплыли звуки гонга. Воцарилась полная тишина. Скрипнула скамья, и со своего места за овальным столом поднялся незнакомый подмастерье.

– Послеобеденное расписание по группам, – начал читать он, – десятая – учебный зал; девятая – двор; восьмая – холд; если и на этот раз вы вздумаете выметать мусор за порог, то схлопочете в наказание еще полдня. Седьмая группа – скотный двор; шестая, пятая и четвертая – полевые работы; третья остается в холде, вторая и первая отправляются в предместье. Все больные обязаны посетить мастера Олдайва. И просьба не опаздывать на репетицию – сбор назначен на двадцать часов.

Под преувеличенные вздохи облегчения, жалобные стоны и недовольное ворчание подмастерье сел на свое место.

Пьемур был явно недоволен.

– Опять во двор! – Потом повернулся к Менолли. – А тебе кто-нибудь сказал, в какой ты группе?

– Нет, – покачала головой Менолли, хотя и слышала из уст Сильвины это слово. – Пока нет, – поправилась она, заметив завистливый взгляд Ранли.

– Ну и везет же некоторым…

Гонг заглушил общий ропот, и Менолли чуть не упала со скамейки. Все встали, и ей тоже пришлось подняться. Она стояла, наблюдая, как остальные пробегают мимо, скапливаются у выхода, хохоча, толкаясь, переругиваясь. Двое мальчиков начали собирать со столов посуду. Менолли, растерявшись, потянулась было за соседской тарелкой, но мальчуган с негодованием вырвал ее из рук девочки.

– Ты не в нашей группе, – с упреком и удивлением сказал он и продолжал прерванное занятие.

Почувствовав, как кто-то коснулся ее плеча, Менолли испуганно подскочила. Оглянувшись, она увидела незнакомого мужчину, который неслышно подошел сзади, и поспешно извинилась.

– Это ты – Менолли? – с легким оттенком неудовольствия осведомился он.

Нос у незнакомца был такой горбатый, что глаза, казалось, с трудом выглядывали из-за него. Кожа висела унылыми складками, цвет лица был нездоровый, и все, вместе взятое, в обрамлении жидких седых прядей, создавало впечатление высокомерной брюзгливости.

– Да, мой господин.

– Я мастер Моршал, главный мастер по теории музыки и композиции. Давай выйдем отсюда, девочка, а то в таком гаме я даже сам себя не слышу.

Он взял ее за плечо и повел к выходу. Стайки мальчишек расступались перед ними, как будто желая избежать встречи с мастером.

– Мастер-арфист пожелал узнать мое мнение о том, насколько ты знакома с теорией музыки.

Это было произнесено таким тоном, что у Менолли создалось впечатление: в этом вопросе, как и в куда более важных делах, мастер-арфист всецело полагается на мнение мастера Моршала. И еще у нее создалось впечатление, что Моршал явно не ожидает от нее особых познаний.

Менолли пожалела, что так наелась за обедом – съеденное тяжелым грузом давило на желудок. Кажется, этот Моршал заранее настроен против нее…

– Эй, Менолли, – донесся откуда-то сбоку хриплый шепот.

Выглянув из-за спины мальчика повыше, Пьемур показал ей большой палец – всем понятный знак одобрения. Потом, скосив глаза на ничего не подозревающего Моршала, нахально ухмыльнулся и исчез в толпе сверстников.

Его сочувствие слегка взбодрило Менолли. Забавный мальчишка этот Пьемур – на голову ниже остальных школяров, половинки переднего зуба не хватает, на голове – шапка взлохмаченных черных кудрей. И добрый – ведь озаботился тем, чтобы ее ободрить!

Менолли поняла, что мастер Моршал, скорее всего, поведет ее в комнату над аркой, и приказала своим файрам сидеть тихо, а еще лучше – подыскать себе какую-нибудь нагретую солнцем крышу и оставаться там, пока она их не позовет. Когда она вслед за Моршалом вошла в комнату, то не услышала ни единого шороха, ни единого писка. Мастер со страдальческим видом уселся в кресло рядом с письменным столом. Поскольку ей он сесть не предложил, девочка продолжала стоять.

– Ну, скажи мне, из каких нот состоит аккорд до мажор, – велел он.

Она ответила. Мастер пристально взглянул на нее и отвел взгляд.

– А какие ноты составляют доминантсептаккорд в до мажоре?

Она снова ответила. Тогда он стал забрасывать ее вопросами, негодуя при малейшей заминке. Ну что ж, Петирон тоже нередко гонял ее таким способом. Хотя девочку смущала надутая физиономия Моршала, скоро она сообразила, что примеры он берет из традиционных баллад и саг. Вопросы становились все сложнее, но стоило ему назвать конкретный аккорд, как перед глазами у нее вставали нотные значки и она бегло читала их как по писаному.

Вдруг он хмыкнул и что-то пробормотал себе под нос. Потом внезапно спросил, училась ли она играть на барабане.

Пришлось признаться, что кое-какой опыт у нее есть. Тогда он принялся мучить ее каверзными вопросами о разновидностях ритмического рисунка для каждого метра. Как можно варьировать ритмический рисунок? А теперь перейдем к теноровой дудочке. Какое должно быть положение пальцев, чтобы взять аккорд фа мажор? Потом снова стал мучить ее гаммами. Менолли могла бы показывать ему ответ куда быстрее, чем словами, но он не дал ей и возможности предложить такой вариант.

– Стой спокойно, девочка! – прикрикнул он, увидев, как она переминается на гудящих от усталости ступнях. – Плечи назад, пятки вместе, голову прямо.

Внезапно ему послышалось тихое чириканье. Он подозрительно уставился на Менолли, но девочка явно не раскрывала рта. Пока он вертел головой, стараясь обнаружить источник шума, Менолли мысленно велела Красотке утихомириться.

– Не сутулься. Что я у тебя спросил?

Менолли ответила, и он снова стал донимать ее бесконечными вопросами. Чем больше она отвечала, тем больше он спрашивал. Ступни так ныли, что она уже собралась попросить у него разрешения присесть, хотя бы ненадолго. Но Моршал неожиданно опередил ее, ткнув пальцем в сторону табурета. Девочка замешкалась, боясь, что неверно поняла его жест.

– Сядь, сядь, сядь! – раздраженный ее медлительностью, закричал он. – Сейчас мы увидим, сумеешь ли ты записать то, что так бойко отбарабанила.

Значит, она отвечала правильно, и он разозлился, что она так много знает! Менолли воспряла духом, и, едва мастер Моршал начал диктовать ноты, как ее пальцы проворно запорхали над песком, рисуя значки. Ей слышался совсем другой голос – добрый и ласковый, а само упражнение из проверки, устроенной придирчивым и предвзятым экзаменатором, превратилось в забавную игру.

– Ну-ка, отодвинься, а то мне не видно, что ты там нацарапала, – вернул ее к действительности брюзгливый голос Моршала.

Он