Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская Страница 64

Но вдруг замолчала. Из ее живота наружу прорвалось лезвие – стальной язык, пронзивший тело насквозь. Один из стражей, освободившись от оков оцепенения, подошел сзади и всадил меч, взяв на себя роль палача. Меритмут обмякла. Ее тело завалилось на спину и легло рядом с телом моей матери.

Начался хаос.

Крики, топот, рев толпы, гудение в ушах. Где-то кто-то пытался отдавать приказы.

Я закричала. Слов не было – только животный, раздирающий, бессмысленный звук. Я упала на колени, рядом с их телами. Веревки на запястьях горели – я тянула, терзала их, но все – напрасно.

– Развяжите! – хрипела я. – Развяжите же!

Руки дрожали. Сердце билось в горле, словно хотело выскочить наружу и встать между смертью и ними. Кто-то подбежал сзади и разрезал веревки – поспешно и больно. Кожа на запястьях взвыла.

Я бросилась вперед. Одной ладонью зажала живот Меритмут. Вторую – прижала к шее матери.

Меритмут корчилась, кашляя кровью, но глаза ее не были пустыми. Она смотрела на меня. И тогда ее рука нашла мою и сжала. Она положила мою ладонь себе на сердце. Мама все еще дрожала.

Я не знала, что делать. Молитвы лились из меня, как потоки Хапи – сами собой, будто кто-то подсказывал мне, что надо говорить.

– Да примет тебя Инпу. Да будет очищено тело твое и укреплен дух. Да откроются тебе врата Запада. Да встретит тебя владыка Вечности…

Шум вокруг пропал, и я слышала только себя. Как будто я оказалась с ними в Дуате, и все земное перестало существовать.

– Да не будет заперт твой рот, да не будет остановлено дыхание, да будут слова твои услышаны в Зале Маат. Да последуешь ты за Солнцем, возрождающимся на Востоке… Да обретешь ты имя среди живущих в Вечности…

Я осела между ними. Две женщины, которых я любила – каждую по-своему, – лежали без движения. Тяжелые. Еще теплые. Чересчур тихие.

Я взревела.

Слезы жгли лицо. Грудь сжалась от недостатка воздуха. Я прижалась к лицу матери, взяла его в ладони, как когда-то она брала мое. Поцеловала в лоб, не в силах вымолвить больше, чем:

– Мама, я не злюсь… Пожалуйста… мама…

Чьи-то руки вцепились в мои плечи и оттянули прочь. Я заорала, как взбешенное загнанное животное. Пыталась вырваться, ногтями цеплялась за воздух, за ткань, за кровь, за то, что уже нельзя было спасти.

– Оставьте меня! – хрипела я. – НЕ ТРОГАЙТЕ!

Но руки держали крепко. Мужские, горячие. Я услышала дыхание, почувствовала знакомый запах зерна. Хафра.

– Прекрати, – громко сказал он, тяжело дыша. Его голос был не резким, скорее ломким. – Прекрати, Наура. Они… они мертвы. Ты не сможешь… ты не вернешь их.

Я подняла голову. Наши глаза встретились. Его зрачки были расширены, взгляд – темнее ночи. В нем плескалось что-то, чего я раньше не видела.

Гнев – не на меня, а на мир, что позволил всему этому случиться. Беспомощность, с которой он не мог справиться. И крик – беззвучный, глухой, у которого не получалось вырваться наружу. О том, что он не даст меня унести этой бездне.

Он смотрел на меня так, как смотрят на берег, до которого нет сил доплыть.

Я обмякла.

Хафра крепко обнял меня, прижал к груди, укутал собой. Одна его рука лежала на моей голове, вторая – на спине. Он гладил меня так, будто хотел вобрать мою боль в себя.

– Наура, – прошептал он. – С ними все будет хорошо. Они уже во власти Инпу. Они все равно тебя сейчас не услышат.

Я начала всхлипывать. Сперва тихо. А потом – разразилась рыданиями, тяжелыми, громкими, бесстыдными. Я вцепилась в его руку, прижималась щекой к его груди.

– Убей меня, – шептала я. – Пожалуйста… убей… Убей меня…

Но он продолжал молча обнимать меня, удерживать на этом свете.

Глава XV

Я не заметила, как стражи подхватили нас под локти и повели. Свет плясал по стенам, отражаясь в фаянсовых пластинах.

Все оставалось, как в тумане. Вот-вот, и я проснусь в домике хенеретет, и все окажется сном.

– Наура? Наура! – Голос Хафры прорвался сквозь пелену перед глазами.

Я не знала, сколько времени он махал руками перед моим лицом. Лишь когда его ладонь почти коснулась моего подбородка, я заметила ее и сфокусировала взгляд.

Тронный зал встретил нас звенящей тишиной. Здесь, под тяжелым потолком, поддерживаемым колоннами с капителями в форме раскрытых папирусов, царил запах ладана, фимиама и камня, давно прогретого солнцем. Но ярче всего я ощущала запах крови.

Свет факелов отбрасывал тусклые блики на стены, где были выгравированы сцены побед предыдущих царей.

Вокруг нас полукругом стояли личные стражи царицы – в красных от крови набедренных повязках. Их лица были суровы, неподвижны, как маски. Здесь были все, кроме прежнего ваджа и тех, кто пал в Лептисе.

– Где Хенса? – Я напряглась, оглядывая их. – Что вам нужно?

Шаг вперед сделал высокий, широкоплечий мужчина. Он был крупнее остальных и уж точно крупнее Кеметимиба. Его лицо, обожженное солнцем, я узнала сразу – тот самый страж, во взгляде которого я прочла беззвучное послание.

Он встал на одно колено и опустил голову. Остальные повторили его движение – без суеты, как единое целое.

– Да будете вы живы, здравы и процветающи, владычица, – сказал он низким голосом. – Я Мунеф, новый вадж царских стражей. Я отдаю вам свое сердце в служение.

Я инстинктивно отступила на шаг, кровь хлюпала в калигах. Глубоко вдохнула, стерла слезы предплечьями – ладони были в крови, как и вся я. Надо было взять себя в руки.

– Как я могу доверять вам? – спросила я. – Минуту назад вы готовы были казнить нас.

– Мы бы не допустили этого, царица, – не поднимая головы, сказал он.

Я терпеть не могла говорить с людьми, не видя их глаз. Особенно сейчас, когда я держалась из последних сил. Но все же держалась. Хотя все внутри просило одиночества – неважно в темнице или царских покоях.

– Поднимитесь. И объясните, – приказала я с натянутым спокойствием.

Они встали как один. Только теперь я заметила, как Хафра незаметно придерживает меня под руку.

Мунеф выпрямился.

– Конечно, царица. Вы и ваш визирь заслуживаете подробных объяснений и извинений. – Его голос был как спокойное течение великого Хапи. – Кеметимиб был для нас не только начальником, но оплотом чести. Когда вы отправились на переговоры, он оставил мне командование и сказал: «Вернусь либо я, либо она, либо мы вместе. В любом случае, если она